С одной стороны — выдержка, верность принятому решению о тебе, характер. С другой — просто похоть. Она перевесила. Значит — она сильней, а возможно это что-то большее. Так иногда бывает, Наташа, что любят и преступников, и недостойных, и тупых, как пенек. Знают, что при этом теряют большее, но не могут ничего сделать. Если бы он это понял сам… Дадим ему время. Ты сама что об этом думаешь?
— Ничего. Просто не хочу с ним встречаться. А нельзя, чтобы обряд пройти сегодня?
— На рассвете, с восходом солнца. Чтобы на виду у всего мира и чтобы клятвы прозвучали, услышанные всеми. Я бы увез тебя сейчас. Даже без обряда. Боюсь, что покушения не прекратятся. Я бы защитил тебя там — я и волки. Но я хочу иметь законное право на тебя, чтобы все знали, что ты моя. И не смогли отнять. Есть еще одно. Я расскажу тебе потом, когда ты убедишься в моей любви, поверишь. Не хочу, чтобы ты сомневалась в том, что мне нужно от тебя.
Мы выехали на поляну. Зрителям предстала картина маслом — Зодар, в разорванной мною до пояса рубашке, держащий меня под попу, чтоб не надавило лукой седла и прижимающий к себе, и я… Тут все понятно.
Там был и Дар. Он смотрел на меня, обводя взглядом — рубашку с зелеными травяными пятнами, растрепанные волосы пополам с хвоей, губы, как вареники. Еще и горящие, просто до боли, щеки. В жар меня бросило моментально. Я смотрела на него, не веря глазам — откуда он здесь?
— Здравствуй, брат, — прозвучало над моей головой.
Я отвернулась ото всех, стоящих на поляне. У меня теперь есть мужчина — он разберется. Уткнулась в грудь Зодару.
— Здравствуй, что ж ты не пошел до конца? Чтобы у меня совсем шансов не осталось? — слишком спокойно спросил Дар.
— Это не мое решение. Она хочет обряд. Я сделаю все, как она скажет.
— Я тоже ее берег, боялся прикоснуться лишний раз, чтоб не спугнуть. Устранял все препятствия между нами, ждал терпеливо, когда ответит. А нужно было вот так, как ты. Взять и…
— Помолчи. Будешь жалеть потом. Ты выбрал сам. Галу. Это теперь моя Волчица. Она не умеет прощать. Я не повторю твоей ошибки.
— Ты нарек ее? А ты знаешь, что и у меня есть ее имя?
— Знаю, Дар. Она и не подозревала, что это часть обряда. Просто сократила имя, чтобы не путаться.
— Хорошо… А она знает, что тебе от нее нужно?
— Брат,…
— Я сейчас тебе не брат. Прости. Слишком много теряю, пожалуй, не меньше, чем ты бы потерял через месяц. Так ты ей сказал, что умираешь? Наташа, ты знаешь об этом? Что ты ему нужна, чтобы просто остаться жить?
Я подняла голову, посмотрела на Зодара. Он смотрел на брата. Медленно перевел взгляд на меня. Лицо застыло, глаза мертвые.
— Знаю. Давно знаю — почти два дня. — Я смотрела на Зодара — выражение его глаз не изменилось.
— Так ты его пожалела? Ты из жалости с ним?
Рука Зодара тихо отпустила мою спину. Он вздохнул легко, еле слышно.






