У меня тут снасть, будем ловить. Я знаю много способов приготовить озерную рыбу. Ты как — любишь?
— Я все буду кушать, если приготовишь ты. Ты будешь готовить, а я хвалить тебя. Это хорошее распределение обязанностей.
Зодар счастливо и громко рассмеялся. Я даже вздрогнула — привыкла соблюдать тишину, оглянулась кругом.
— Все, мы на месте, можно шуметь. Смотри — вот наш дом, сейчас… Ты глазам своим не поверишь…
Я скептически посмотрела на него. Лесная сторожка не заставит меня так радоваться. Хотя, если он так хочет… Я выехала следом за ним из-за последних деревьев и замерла.
Мы стояли на одном из пологих холмов, поросших высокими тонкими, абсолютно прямыми соснами. Стволы отливали красным, хвойные шапки шевелились от ветерка далеко вверху. Под соснами серо-белый мох сбегал к небольшому, почти круглому озеру, лежащему между холмов. На берегу мох сменяла зеленая трава, обнимая водную гладь. Небольшие куртинки озерных лилий затянули ближнюю к нам прибрежную поверхность воды. Возле противоположного берега вода была открытой, и в ней отражался возвышающийся над ней … терем. Старинный русский терем — с крытым крыльцом в несколько ступеней, высокой остроконечной крышей, крытой тесом. Частые небольшие окна обнимали домик почти сплошным кружевным поясом. Только высокий каменный фундамент немного выбивался из общего стиля. Дом был довольно большим, это видно было даже отсюда.
— Сказка… — выдохнула я.
— Мы строили его вчетвером. Правда, основание сложил кто-то задолго до нас. Но без моих волков дорогу сюда не найдет никто. Тебе правда нравится?
— Как такое может не нравиться? Поехали скорее. Хочу посмотреть, что там внутри.
Внутри были просторные сени — тамбур. Из них дверь вела в половину, которая не отапливалась и находилась в правой части дома — летней. Вторая дверь открылась в большую комнату, основным объектом в которой был большой каменный камин почти в полстены. Сложенный из округлых валунов, с просторным зевом с кучкой заготовленных в ожидании растопки поленьев и комком светлой бересты внизу. Зодар сразу прошел и зажег его.
— Зачем, Зодар? — удивилась я.
Он медленно встал от камина, оперся спиной на одну из его стен, и посмотрел на меня… И я замерла, глядя в его глаза. Все эти дни, которые мы были в дороге, мы общались скорее, как друзья. Иногда я любовалась им, стараясь делать это незаметно, порой сама ловила его взгляд, который был далек от товарищеского. Но мы как будто нарочно откладывали на потом, оттягивали то, что сладким огнем разливалось по венам, стоило только вспомнить, или подумать. Вот тогда и бросали эти взгляды тайком.
— Сейчас я сам искупаю тебя в озере. Я мечтал об этом всю дорогу. Потом буду греть и сушить возле живого огня на шкурах.






