Всюду царит оживление, встречаются весёлые люди, будто город празднует некое событие.
— Весть о словах прорицательницы разнеслась далеко и быстро, — говорит Кири́н с лёгкой усмешкой, — народ уже празднует, хотя не была пущена ещё ни одна стрела…
— В твоих словах мне чудится недоверие к воле богов, Кири́н…
— Извините, моя госпожа. Не хотел показаться невежливым. Я всего лишь имел в виду, что боги капризны, словно молодая любовница, и часто отворачивают свой лик сразу же после того, как вознесли на небеса блаженства.
— Ты умён и наблюдателен. Кем ты был до того, как стал хозяином Клеток?
— До того я был рабом, таким же бойцом, как и те, что сейчас находятся под моим началом.
— А раньше?
— Иногда мне кажется, что не было ничего, только сон. Красивый и лживый, как мираж в пустыне.
Я собираюсь ответить ему, но замираю, поражённая увиденным зрелищем. Под стенами нашего города горят огни костров.
— Сколько их? — мой голос звучит сдавленно и напряжённо. Глаза вглядываются в даль, не видя конца огненным точкам, простирающимся до самого горизонта.
— Тысячи, десятки тысяч… Они всегда разжигают в десять раз больше костров. Пугают, чтобы произвести впечатление и ослабить противника.
— Что ж, им это хорошо удаётся, — с нервным смехом отвечаю я. Замечаю странное движение внизу и спрашиваю, — вон там странные тени…
Я прикладываю к глазам деревянную трубу с увеличивающим стеклом, наводя на странных людей. Их тела увешаны шкурами зверей, а на голове закреплены рогатые черепа. Через мгновение раздаётся странный звук, словно кто-то изо всех сил дует в огромную свистульку, засорившуюся настолько, что свист выходит хриплым и рваным.
— Это шаманы. Они молятся духам предков и просят ниспослать победу. Сейчас поют…
— Поют? — перебиваю я, — это пение? Даже предсмертные хрипы звучат приятнее, чем это.
— Да, — усмехается Кири́н, — у их шаманов с самого детства надрезают гортань и вставляют туда кость со специальными отверстиями. С того самого времени будущий шаман не может говорить подобно обыкновенному человеку, но якобы начинает общаться с духами предков. Вот как раз сейчас поют те, кто только недавно стал шаманом. Когда раздастся пение главного шамана, вы поймёте… Звук будет впечатляющим…
И в подтверждение его слов слышится странное — то ли завывание ветра, то ли скрип ржавого колеса, то ли горестный вопль. От него бегут мурашки по коже и становится не по себе.
— Что ж, они делают всё, чтобы сломить наш дух.
— Вы хорошо держитесь, госпожа…
— Для женщины?
— Для правительницы. Как женщина, вы и без того прыгнули выше головы.
Я замечаю движение сбоку от себя. Серые, размытые тени машут крыльями и набирают высоту — это птичники выпустили посыльных соколов. Возмущённый клёкот и полёт прерывается.






