ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ещё вчера я была правительницей города, утопающего в золоте, а сегодня — рабыня, плетущаяся на привязи позади его коня. Он — один из тех, кого называют Бессмертные. Они воины-наёмники, лучшие из лучши... Плененная Эрика Адамс Пролог — Что это означает? То, что ты прошептал? Я притянула его за шею для поцелуя. Он не заставил себя долго ждать и впился в губы требовательно и нещадно. Каждый раз мне приходилось отступать и сдаваться, раскрываться под его напором. Гореть и желать большего. — Это всего лишь пара слов… — Нет, они что-то означают. Я хочу знать, что именно. Я упёрлась кулаками в его крепкую грудь, что было сил. Он усмехнулся — сломить это мнимое сопротивление не составит большого труда. Нарочно медленно прошёлся взглядом по обнажённой груди, огладил им тонкую шею и остановился на губах, начавших гореть в ответ. Он наслаждался ощущением своей власти надо мной, приникал к чаше довольства и пил из неё жадными глотками. Я еле заставила себя сесть на нашем ложе из одежды и перекинула со спины на грудь копну золотых волос, спрятавшись за этой завесою, словно за стеной. Он вздохнул и улёгся рядом, ведя пальцем по коже спины, легко и невесомо. — Золотая девочка спряталась от меня? Твои редкие капризы словно возвращают меня в то время, когда я впервые увидел тебя. Опрокидывают далеко в прошлое, где ты ещё тонкая тростинка на ветру, которой нельзя касаться. Сейчас ты выглядишь именно так… Ширим шакрат… — И вот опять. Ты снова что-то прошептал. Тихо-тихо, но я услышала. Я разворачиваюсь и оказываюсь поймана в ловушку его рук. Он тянет меня на себя, заставляя улечься на грудь. — Это всего лишь пара слов на моём родном языке. Я поднимаю лицо и вглядываюсь в его невероятные глаза. Сегодня они цвета расплавленного золота, искрятся изнутри лёгким смехом. — Не стоит смотреть на меня так, словно ждёшь от меня чуда, — он касается пальцем щеки, ведёт вверх и останавливается на ед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В тяжёлый момент союзы рушатся и каждый пытается урвать свой кусок… Возможно, кто-то из Совета не одобрил бы вашего решения касательно гонца.

— Я больше ничего не желаю слышать. Мужчины предпочитают молча проглатывать оскорбления и прямые угрозы? Пусть так!.. Вполне возможно, многих из вас можно назвать мужчинами только потому, что между ног болтается естество. Мы дадим отпор косоглазым выродкам. И точка.

Приам согласно склонил голову и больше не пытался поколебать моё мнение. Я шла с выпрямленной спиной и гордо поднятой головой. Так как того требовал статус жены правителя города-государства Веркса́л. Несломленная и полная решимости. Придворные и слуги покорно склоняли головы и смотрели с восхищением.

Знал бы кто из них, какая мёрзлая стужа была в эти моменты внутри меня. Мне хотелось обнять себя руками и спрятаться как можно дальше от всех проблем, тяжб и вопросов, что падали на меня, погребая под собой, словно оползень. Мне нужна была твёрдая рука и поддержка. Мне нужно было мужское плечо рядом. Которого не было.

Я остановилась перед дверьми в покои своего супруга, Ресксено́ра. Нетерпеливо взмахнула рукой, давая знак стражникам отворить двери и отойти в сторону. Внутри огромного помещения царил полумрак, несмотря на то что время перевалило за полдень. В нос ударил кислый запах выпивки и застоявшихся блюд. Я прошла через всю комнату и резким движением сорвала плотные шторы со всех окон, впуская внутрь солнечный свет.

— О-о-о-о-о… — раздался возмущённый стон со стороны огромно кровати. На ней, среди десятка подушек и одеял появилась светлая растрёпанная голова супруга, — Артемия… Конечно, кто же ещё?

Я подошла к кровати и поморщилась, заметив лежащего рядом с Ресксено́ром обнажённого щуплого паренька.

— Остался ли во всём Верксале хотя бы один смазливый раб, к чьей заднице ты не успел приложиться, Ресксено́р?

— Опять то же самое…

Ресксено́р сел на постели, не стесняясь наготы, и потянулся за кувшином. Схватил глиняный сосуд и принялся пить прямо из горла.

— Слуги! Эй вы…

Осоловевший взгляд Ресксено́ра остановился на курильне. В открывшемся дверном проёме возникла служанка.

— Да, господин?

— Принеси мне та́йсы.

— Пошла прочь, — гневно кинула я служанке, перебивая Ресксено́ра, — никакой та́йсы. Это приказ…

— Вообще-то, правитель здесь я…

— Ты пьян и обкурен. И годишься только на то, чтобы трахать молоденьких мальчиков, Ресксено́р. Ты — жалкое и бледное подобие человека. Мужчиной тебя язык не поворачивается назвать. А уж правителем тем более.

Я перевела дух:

— А ты, — обратилась я к служанке, застывшей в раболепной позе, — передай всем. Никакой та́йсы. Если узнаю, что кто-то ослушался моего прямого приказа, скормлю ваших детей Шен-ри. Всё ясно?

— Да, госпожа.

Поклон вышел почти до самой земли.