ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Двенадцатилетняя сирота Лира Белаква вместе со своим деймоном Пантелеймоном живет в Оксфорде. Ее дядя – могущественный лорд Азриэл – приезжает в колледж для того, чтобы организовать экспедицию на С... Тёмные начала Филип Пулман Филип ПУЛМАН СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ …На краю Пучины дикой — зыбки, а быть может — Могилы Мирозданья, где огня И воздуха, материков, морей, В помине даже нет, но все они В правеществе загадочно кишат, Смесившись и воюя меж собой, Пока Творец Всевластный не велит Им новые миры образовать…. …Укрыв В глубокой тьме причины всех вещей… Джон Милтон «Потерянный Рай», кн. 2 и 3. [1] ЧАСТЬ I ОКСФОРД Глава 1 Графин токайского Лира и ее альм крались вдоль стены парадной обеденной залы, стараясь, чтобы их не заметили из кухни. Три стоявших в ряд гигантских стола уже накрыли к ужину, и в полумраке тускло поблескивали серебро и хрусталь. Для удобства гостей слуги заботливо отодвинули тяжелые дубовые скамьи. По стенам залы, почти теряясь во мраке, висели портреты предшественников нынешнего магистра. Стараясь не скрипеть половицами, Лира добралась наконец до невысокого подиума, метнула настороженный взгляд в сторону кухни и, увидев, что в дверях никого нет, на цыпочках приблизилась к стоявшему на возвышении почетному столу. Ножи и вилки здесь были не из серебра, а из чистого золота, и гостей поджидали не дубовые скамьи, а четырнадцать резных кресел красного дерева с бархатной обивкой. Подойдя к креслу магистра, Лира легонько щелкнула ногтем по хрустальному бокалу. Раздался чистый, нежный звон. — Ты что творишь! — негодующе прошелестел альм. — Тише! Пантелеймон, а именно так звался Лирин альм, сейчас был в обличье бражника, и его бурые крылышки почти растворялись в сумраке полутемной залы. — Ничего я не творю, — буркнула Лира в ответ. — Какая разница? Они там, в кухне, так гремят кастрюлями, что все равно ничего не услышат. А лакей явится только со звонком. Кого боятьс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– У меня почти получилось, – сказал он.

– Да ну. Ты еще у ворот был, а я уже тебя засекла. Он уселся на спинке скамьи и оперся передними лапками на ее плечо.

– Что мы ей ответим? – спросил он.

– Что согласны. Все равно, пока надо только встретиться с директоршей. А про школу после решим.

– Но мы согласимся, правда?

– Да, – откликнулась она, – скорей всего.

– Там, должно быть, неплохо.

Лира подумала о других ученицах. Какие они? Наверное, умнее ее, и больше знают, и уж точно лучше разбираются в том, что считают важным девочки ее возраста. А она не сможет рассказать им и сотой доли того, что знает. И обязательно покажется им невежественной простушкой…

– Как думаешь, леди Ханна и впрямь умеет общаться с алетиометром? – спросил Пантелеймон.

– С помощью книг – уверена, что да. Интересно, сколько их, этих книг? Помяни мое слово: мы выучим их все, а потом без них обойдемся. Не таскать же с собой повсюду целую кучу… Пан!

– Что?

– Ты когда-нибудь расскажешь мне, что вы делали с деймоном Уилла, когда были без нас?

– Когда-нибудь. А она расскажет Уиллу… мы уговорились, что сделаем это, когда придет время – мы оба это почувствуем, – но не раньше.

– Хорошо, – покладисто ответила она.

Она рассказала Пантелеймону все, но он имел право на свои секреты: в конце концов, она так жестоко с ним обошлась.

Кроме того, приятно было сознавать, что их с Уиллом объединяет еще что-то. Она задумалась, наступит ли когда-нибудь в ее жизни час, когда она перестанет думать о нем: мысленно говорить с ним, заново переживать все минуты, проведенные вместе, мечтать услышать его голос и почувствовать прикосновение его рук, его любовь. Раньше ей и не снилось, что можно полюбить кого-нибудь так сильно; из всех ее удивительных приключений это было самое удивительное. Ей казалось, что нежность, оставленная в ее сердце этой любовью, похожа на ушиб, который никогда не пройдет и который она будет лелеять вечно.

Пан скользнул вниз, на скамью, и свернулся калачиком у нее на коленях. Здесь, в темноте, они могли чувствовать себя спокойно – она и ее деймон с их секретами. Где-то в спящем городе были книги, которые снова научат ее пользоваться алетиометром, и добрая, умная женщина, которая ей в этом поможет, и девочки-школьницы, которые знают гораздо больше, чем она сама…

«Они еще не подозревают об этом, – мелькнуло у Лиры в голове, – но они станут моими подругами».

– Помнишь, что сказал Уилл… – пробормотал Пантелеймон.

– Когда?

– На пляже, перед тем как ты взялась за алетиометр. Он сказал, что других мест для нас нет. Так говорил ему отец. Но было и кое-что еще.

– Помню. Он имел в виду, что с царством – с небесным царством – покончено, его больше не существует.