ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Получив с помощью временного портала возможность перемещаться в прошлое, главный герой встаёт перед нелёгким выбором: «накосить бабла» и жить в своё удовольствие или попытать изменить ход истории, опт... Эволюция Сергей Николаевич Зеленин Глава 1. Предисловие. Год 1933… «Каждый выбирает для себя Женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку - Каждый выбирает для себя. Каждый выбирает по себе Слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы Каждый выбирает по себе. Каждый выбирает по себе. Щит и латы, посох и заплаты, Меру окончательной расплаты Каждый выбирает по себе. Каждый выбирает для себя. Выбираем тоже — как умеем. Ни к кому претензий не имеем. Каждый выбирает для себя!», — Юрий Левитанский «— …На боевом курсе, товарищ командир, — сообщил ему второй пилот-штурман, оторвавшись от прицела и повернувшись к нему практически детским ещё, но донельзя серьёзным лицом. Несколько комично выглядело и, он невольно для себя улыбнулся. — Понял! Передаю управление кораблём… — Есть! Управление кораблём принял, товарищ командир… Сдвинув на затылок шлем — так что, вывалился на лоб взмокший белобрысый чуб, пилот-штурман которого все в экипаже звали Алексей — но, чаще просто Лёша или, даже — Лёшка, взялся за свой штурвал и снова приник к прицелу. — Внимание, экипаж! — передав управление второму пилоту, по совместительству — штурману, сообщил он по внутренней связи, — подходим к цели! Доложить о готовности! Бортмеханик, и трое бортстрелков по очереди — весело и, с юморком доложили, что к выполнению боевой задачи они готовы… Эх, молодёжь! Облегчённо вздохнув, он — командир экипажа тяжёлого, четырёхмоторного воздушного корабля и, заодно — Второй эскадрильи, Пятой авиабригады, Третьей Эскадры Тяжёлых Воздушных Кораблей, Рабоче-Крестьянского Красного Военно-Воздушного Флота, убрал руки с штурвала и огляделся вокруг — испытав нечто вроде гордости за себя и своих под

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Простить то, простили — но с авиаотряда сняли… Да, он не в обиде — за всё надо платить!

Во время операции «Шок и тремор», летом «боевого» восемнадцатого, он посадочным способом высаживал в аэропорту Борисполь под Киевом десантников Данилы Стерлихова… Дерзкая операция! Более дерзкой, наверное — никогда ещё не было и, уже никогда не будет.

Через месяц, он уже, питаясь одними таблетками кофеина, делая — до сих пор рекордное число вылетов в сутки, вывозил с того же аэродрома тех же — но, уже сильно поредевших числом десантников, городских ополченцев и рабочих киевских заводов… И, снова — раненые, раненые, раненые… Казалось, сам воздух насквозь пропитался запахом свежей крови и смрадом гниющего гноя!

После этой операции его снова наградили — орденом «Боевого Красного Знамени». Он снова пошёл на повышение, снова был в фаворе у командования — но прежних высот, уже не достиг…

Он делал «челночные рейсы» в Крым в самую лихую, тяжёлую годину Продолженной Войны — осенью восемнадцатого и зимой девятнадцатого года. Сначала «Антеи» летели на оккупированную немцами территорию — в расположение повстанческой армии того же батьки Махно. Там, с самолётов выгружали оружие и боеприпасы, загружали мешками с зерном и свиные туши и, летели в блокадный Крым — откуда вывозили на «Большую Землю» раненых и детей-дистрофиков, умирающих прямо в полёте. Порой бывало, менее половины он их живыми привозил…

В тот раз и, сбил его — почти над линией фронта, прямо над Царицыным, немецкий истребитель «Zeppelin D.I

[2]

». Садился на лёд Волги, разбив в хлам машину об торосы… Опять пара переломанных костей и несколько месяцев, в том же самом госпитале — вместе с уцелевшими в катастрофе «скелетиками». Тогда они с Дашей и, усыновили одного из них — Мишеньку, на которого почему-то оба запали…

Во время рейсов в восставший персидский Азербайджан — в двадцатом году, куда его авиагруппа возила оружие, боеприпасы и военных советников, он подцепил малярию — от которой едва излечился всё там же — в Солнечногорском Госпитале. А, разбившись в горах турецкого Курдистана весной двадцать первого года — уже во время антитурецкого восстания, он чуть не подох с голода и холода — пока его искали спасатели…

До сих пор свежи воспоминания!

Короче, трусом его — едва ли бы кто назвал — если б, он отказался перевестись в Эскадру. Этого, он ни капли не боялся!

Но, всё же… Но, всё же сидело в нём какое-то, как он сам определил — ребячество.