ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с цесаревичем Николаем Романовым и его спасение от смерти коренным образом меняют жизнь Ермака: юнкерское училище, первое офицерское звание, награда из рук императорской четы. Потомственный... Телохранитель Игорь Валериев Посвящается любимой жене Людмиле. За её терпение и поддержку. Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов «В Вихре Времен» и «Самиздат», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Сергея Викторовича Акимова, Сергея Евдокимова, Игоря Георгиевича Мармонтова, Александра Сергеевича Орлова, Игоря Аркадьевича Черепнёва. – Доктор, перевяжите генерал-губернатора. Он ранен. Доктор осмысленно кивнул, подобрал сверток, подполз на коленях к Корфу и начал разворачивать медпакет. – Тур! Тур! – окликнул я Антипа. – Ты как? Верхотуров повернул в мою сторону голову. – Нормально всё, Ермак. Только перед глазами плывёт. – Тур, достань медпакет и отдай доктору. Он тебя сейчас перевяжет. Леший, аккуратнее. Смещайся вдоль борта, не застывай на месте, – крикнул Вовке, который уже вёл огонь по засаде, укрываясь бортом и перемещаясь вдоль него после каждого выстрела. Пока я осматривался и раздавал первые распоряжения, Николай лежал на спине и внимательно смотрел на меня. – Тебе совсем не страшно, Тимофей? – внезапно задал вопрос цесаревич. – Страшно, ваше высочество, ещё как страшно. Вы пока полежите. А мне надо в чувство капитана привести. Резко выдохнув, я вскочил на ноги и, сделав пару шагов, прыгнул на капитана парохода, уронив его на палубу. Сделал я это вовремя. По стенке кают вновь забарабанили пули. Наверху раздался звук разбитого стекла. «Стёкла в рубке разнесли», – подумал я, развернув капитана лицом к себе. – Господин капитан, вы меня слышите? Господин капитан! Глаза на бледном с синюшным отливом лице Самохвалова бессмысленно уставились на меня. «Шок! Причём конкретный! Да здравствует интенсивная терапия!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я изобразил управляющему какой-то жест рукой, который в моём понимании должен был отразить необходимость срочной организации встречи гостей. Сазонов на этот жест торжественно кивнул, развернулся и направился в дом. За ним отправились Степанида и Пелагея. За моей спиной раздался приглушённый смешок. Я повернул голову и увидел, как Мари безуспешно пытается сдержать лезущий из неё смех.

– Тим, а что это было? – княжна попыталась повторить мой жест.

– Мари, я, ещё когда уезжал с вашего приёма, предупредил своего управляющего, который тогда был вместе со мной, что ты и Алекс, возможно, приедете ко мне в гости. Вот и попытался показать ему, что гости приехали.

Трубецкая не выдержала и рассмеялась, за ней зазвенела смехом Анна, потом не выдержал Белёвский. В конце присоединился и я.

– Ой, Тим, если бы ты видел себя со стороны, – всхлипывая от смеха, произнесла княжна. – Поворачиваешься, видишь своего управляющего, делаешь круговое движение кинжалом, как будто кому-то голову сносишь. А твой Сазонов важно так кивает и уходит. Ой, не могу больше смеяться.

– Мари, а ты знаешь моего управляющего?

– И я его знаю, – вступил в разговор граф. – Он частый гость у Демидыча – управляющего в имении княгини. Они там какие-то способы выращивания зерна постоянно обсуждают. Занятный дядька. Только в этом году пару раз его видел. Но таким важным ни разу. Вот что форма с людьми делает.

Пересмеиваясь, дошли до моей площадки для зарядки, где уже была установлена лавочка для качания пресса, макивара, чучело для фехтования, а два дня назад установили подставку, на которой разместилась пирамида из глины, сделанная по моему описанию. Хотел показать гостям по их приезде фокус Головачева. Надеюсь, сейчас не опозорюсь.

Для начала показал одну из самых сложных и зрелищных ката, где присутствовали и удары ногами по верхнему уровню, акробатические прыжки с сальто, хорошая проходка с быстрыми ударами. В общем, для показухи и эффектности самое то. По окончании ката показал трюк с разрубанием глиняной пирамиды. Четырьмя ударами шашки сначала разрубил пирамиду справа налево, потом четырьмя ударами слева направо. Слава богу, пирамида при этом не сдвинулась ни на миллиметр. Последним ударом заставил все разрубленные части взлететь в воздух. Раскрытые в изумление рты гостей, особенно ротик одной особы, стали для меня самой высокой наградой.

– Представляете, Алекс, обычной шашкой, которая стоит сейчас в казачьих войсках на вооружении, этот трюк проделать не удалось ни разу. А семейная реликвия позволяет таким образом разрубить пирамиду. Кстати, вот кинжал, о котором я говорил, – произнёс, протягивая графу кинжал.

– Не в обиду будет сказано, Тим, но тебе бы в цирке выступать. Это что-то не передаваемое словами.