ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с цесаревичем Николаем Романовым и его спасение от смерти коренным образом меняют жизнь Ермака: юнкерское училище, первое офицерское звание, награда из рук императорской четы. Потомственный... Телохранитель Игорь Валериев Посвящается любимой жене Людмиле. За её терпение и поддержку. Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов «В Вихре Времен» и «Самиздат», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Сергея Викторовича Акимова, Сергея Евдокимова, Игоря Георгиевича Мармонтова, Александра Сергеевича Орлова, Игоря Аркадьевича Черепнёва. – Доктор, перевяжите генерал-губернатора. Он ранен. Доктор осмысленно кивнул, подобрал сверток, подполз на коленях к Корфу и начал разворачивать медпакет. – Тур! Тур! – окликнул я Антипа. – Ты как? Верхотуров повернул в мою сторону голову. – Нормально всё, Ермак. Только перед глазами плывёт. – Тур, достань медпакет и отдай доктору. Он тебя сейчас перевяжет. Леший, аккуратнее. Смещайся вдоль борта, не застывай на месте, – крикнул Вовке, который уже вёл огонь по засаде, укрываясь бортом и перемещаясь вдоль него после каждого выстрела. Пока я осматривался и раздавал первые распоряжения, Николай лежал на спине и внимательно смотрел на меня. – Тебе совсем не страшно, Тимофей? – внезапно задал вопрос цесаревич. – Страшно, ваше высочество, ещё как страшно. Вы пока полежите. А мне надо в чувство капитана привести. Резко выдохнув, я вскочил на ноги и, сделав пару шагов, прыгнул на капитана парохода, уронив его на палубу. Сделал я это вовремя. По стенке кают вновь забарабанили пули. Наверху раздался звук разбитого стекла. «Стёкла в рубке разнесли», – подумал я, развернув капитана лицом к себе. – Господин капитан, вы меня слышите? Господин капитан! Глаза на бледном с синюшным отливом лице Самохвалова бессмысленно уставились на меня. «Шок! Причём конкретный! Да здравствует интенсивная терапия!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В охрану императора и его семьи входило множество подразделений, общей численностью около двух тысяч человек. Среди этой толпы на дворцовую полицию отводилось чуть больше полутора сотен человек, из которых пятьдесят составляла «охранная стража» из секретных агентов. Данные сотрудники, не отличающиеся внешне от прочей публики, должны были дополнить надзор наружной полиции, держа под постоянным наблюдением два-три первых ряда публики, окружавшей царя. При сопровождении императора «наблюдатели» должны были нести службу на ключевых постах, используя метод «цепного хождения» на путях возможного следования царя. Этот метод предполагал, что агентура передвигается постепенно на всем протяжении один за другим на близком расстоянии от царя, являясь его непосредственной личной охраной. Также эти ребята вели открытое наружное наблюдение, отслеживая лиц «разыскиваемых, обвиняющихся и обвиненных по политическим целям, поднадзорных и подозреваемых». Это была одна категория агентов – «наблюдатели».

Другую составляли «сыскари», которые осуществляли оперативно-розыскную деятельность в местах высочайшего присутствия, собирая сведения обо всех живущих и приезжающих в резиденцию и окрестности. Это уже были старшие секретные агенты. Их должность предполагала самостоятельную деятельность. Они должны были быть способными играть роль офицеров, купцов, дачников или путешественников, действовать под видом дворников, посыльных, наемной прислуги (швейцаров и лакеев). При этом агентам категорически запрещалось «раскрываться», они должны были играть частных лиц, защищающих государя. Секретная агентура располагала своими извозчиками, несколькими хорошими верховыми лошадьми. Вооружены были секретные агенты револьверами и кастетами, но оговаривалось, что их употребление возможно только в исключительных случаях.

Сегодня по расписанию одна из свободных от дежурства групп «наблюдателей» должна была отработать ежемесячные, обязательные стрельбы из револьвера русской версии «Смит-Вессон» с укороченным стволом, изготовляемого в Туле специально для полиции. К данному занятию, не именно с этой сменой, а по содержанию, я готовился около двух недель. Для этого опять пришлось отпрашиваться на поездку в столицу и тратить свои деньги, которых становилось всё меньше. Оружейные магазины Петербурга меня порадовали, и я стал обладателем пары револьверов Леона Нагана тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года выпуска и трехсот патронов к ним.

Немного поработал с ударно-спусковым механизмом обоих револьверов, делая спуск легче и мягче. За неделю на этом стрельбище расстрелял больше двухсот патронов, вспоминая и вновь нарабатывая навыки стрельбы по-македонски.