ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кому сейчас интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или поиски беглого топ-менеджера? Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно... Куколка Александр Лонс От автора В предисловии к своему знаменитому роману «Скандал с Модильяни» Кен Фоллетт писал: «В современном остросюжетном романе герой, как правило, спасает мир. В традиционных приключенческих историях все куда скромнее: основной персонаж спасает собственную жизнь и, возможно, жизнь верного друга или отважной девушки. В еще менее сенсационных произведениях — незамысловатых, но добротно написанных повествованиях, которые составляли основу читательской диеты более чем столетие, — ставки могут быть даже ниже, хотя все равно только собственные усилия героя, его борьба, его решения самым драматическим образом определяют в итоге судьбу этого человека. Я же никогда не верил, что подлинная жизнь устроена именно так. В реальности совершенно неподконтрольные обстоятельства определяют, жить нам или умереть, станем мы счастливее или несчастнее, приобретем богатство или ввергнемся в нищету...» Ничего другого не остается, как только согласиться с авторитетным мнением мастера. В то же время, определенная интрига, предполагающая хоть немного глобальных последствий, обязана присутствовать. Кому интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или расследование исчезновения топ-менеджера предприятия? Читатель хочет приключений и чудес, желает разгадывать загадочные символы масонов, постигать сакральные тайны Ватикана веками хранимые в его подземельях, разбирать смертельно опасные письмена и совершать путешествия по лабиринтам прошлого. Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно из величайших преступлений начала XXI века… Представленный ниже текст носит фантастический характер, и не стоит его ассоциирова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из чисто праздного любопытства я зашел на его выступление, благо рожа моя никому здесь известна не была. Докладчик лет пятидесяти, уверенный в себе представительный мужчина, похожий на уязвимого для коррупции чиновника, производил странное впечатление. Книжки свои купить предлагал, будущие выступления рекламировал. Отрекомендовался кандидатом технических наук, директором Института проблем физического вакуума, членом-корреспондентом Академии биоэнергетических наук, президентом Международной академии фундаментальных начал бытия, и все это сразу. Кажется, он еще и главный редактор какого-то журнала с шизофреническим названием. Стоит ли говорить, что эти «академии» вместе с журналом и «институтом» имели такое же отношение к науке, как я к британской короне.

Народу набралось не очень много, но и немало — с половину зала, а тот был мест на сто.

— Как известно, — начал докладчик, которому это было известно, — торсионные поля, в отличие от других физических полей, не обладают собственной энергией, для них нет понятия распространения волн, но при этом они переносят информацию, причем информация эта присутствует сразу во всех точках пространства-времени…

Далее он поведал о «нулевом информационном элементе» — мельчайшей и наилегчайшей истинно элементарной частице, гениально предсказанной еще Менделеевым, «свойства которой ближе всего к свойствам нейтрино».

Мне стало тоскливо, сделалось как-то душно и захотелось на свежий воздух. Что за бред? Этот мужик псих? Или просто откровенный жулик? Наверняка добивается государственного финансирования. Всегда было интересно, почему эти псевдоученые обязательно берутся за Закон Всего Сущего, рвутся опровергать научный опыт всех предыдущих поколений, при этом никогда не занимаются чем-то более полезным и приземленным, тем, что можно проверить и просчитать? Все-таки главная цель мероприятия — банальная реклама книг и личности докладчика, — удалась: наверное, слушатели у нас совсем деградировали.

Не обращая внимания на остальных присутствующих, я встал и ушел. На сегодня предполагалось еще одно дело, более интересное, а главное — более приятное.

Я пересек улицу, прогулялся до метро, сделал пересадку и выбрался прямо напротив Большого Гостиного Двора.

Старинная приятельница Маша была хорошо известна мировой художественной общественности по своему звонкому псевдониму — Мария Петроградская (Maria Petrogradskaya). Когда-то она начинала с петербургских дворов и улиц Петроградской стороны, и лишь потом перешла на картины постапокалиптической реальности. Пост-ап, как теперь говорят. Вообще-то так называют творческий стиль, несущий настроение пустынности, одиночества и ужаса в образах постаревшей и покинутой техники или зданий.