ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кому сейчас интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или поиски беглого топ-менеджера? Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно... Куколка Александр Лонс От автора В предисловии к своему знаменитому роману «Скандал с Модильяни» Кен Фоллетт писал: «В современном остросюжетном романе герой, как правило, спасает мир. В традиционных приключенческих историях все куда скромнее: основной персонаж спасает собственную жизнь и, возможно, жизнь верного друга или отважной девушки. В еще менее сенсационных произведениях — незамысловатых, но добротно написанных повествованиях, которые составляли основу читательской диеты более чем столетие, — ставки могут быть даже ниже, хотя все равно только собственные усилия героя, его борьба, его решения самым драматическим образом определяют в итоге судьбу этого человека. Я же никогда не верил, что подлинная жизнь устроена именно так. В реальности совершенно неподконтрольные обстоятельства определяют, жить нам или умереть, станем мы счастливее или несчастнее, приобретем богатство или ввергнемся в нищету...» Ничего другого не остается, как только согласиться с авторитетным мнением мастера. В то же время, определенная интрига, предполагающая хоть немного глобальных последствий, обязана присутствовать. Кому интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или расследование исчезновения топ-менеджера предприятия? Читатель хочет приключений и чудес, желает разгадывать загадочные символы масонов, постигать сакральные тайны Ватикана веками хранимые в его подземельях, разбирать смертельно опасные письмена и совершать путешествия по лабиринтам прошлого. Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно из величайших преступлений начала XXI века… Представленный ниже текст носит фантастический характер, и не стоит его ассоциирова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну, не совсем даром, конечно… Оно не только золотое, но и волшебное, ты же знаешь, надеюсь? Тебе ни продать, ни потерять его невозможно, запрещено даже дарить. Ты что, не знал этого? Теперь знаешь, [censored]. Но если ты кому-то все же его подаришь, то навлечешь на себя гнев этой... нет, нельзя ее имя вслух, а то услышит. Мне, вроде лучше уже. Ладно, [censored] с тобой. Включай диктофон, что-нибудь сейчас запишем, как ты хотел. Как включил? Всю эту [censored] записывал, что ли? Вот [censored]! Сотри все сейчас же, все что мы тут раньше наговорили, сотри. Да и весь мат тоже. Смотри — обещал! Если соврешь, прокляну на [censored]. Только когда пьяная так матерюсь. Что-то перебрала я сегодня, наверное, хватит уже. Зачем напоил? Что значит, сама захотела? Секса от меня ты не дождешься, даже не надейся. Сидим с тобой вот и пьем уже часа полтора… Как два? Вот [censored]! Ну, значит — два. Даже чайник остыть успел. А все ты, [censored], виноват. Вообще никогда не любила длинные чужие рассказы, а с некоторых пор не допускаю их, пресекаю в корне. Но это было что-то. Ты же мне никогда раньше всего не говорил. Интересная у тебя случилась история с… стоп, чуть не обмолвилась из-за тебя.

Еще тогда, очень давно, когда ты прямым текстом попросил меня письменно рассказать мою историю, я, как ты помнишь, немедленно отказалась. Послала тебя на [censored]. Резко и категорично. Обычно я вообще ничего писать не люблю, а в свое время обещала ничего о себе не записывать, более того — поклялась даже. Почему поклялась? Дело даже не в том, что когда-то все это я уже проходила, просто не вижу особой надобности. По просьбе своего тогдашнего друга однажды записала вот так, что могла, а он, [censored] такая, дополнил своими личными воспоминаниями, смешал в равных пропорциях, да и продал (по другой версии — проиграл в карты) своему собственному приятелю, чего вроде бы не планировалось. Понял, о ком это я? А этот самый его приятель, отнес наши совместные мемуары в какое-то [censored] издательство, не отредактировал, ошибки не вычистил, даже опечатки не убрал. Без всякого изменения издал отдельной книжкой под своим собственным именем, обойдясь устным согласием, не моим, естественно. Со всеми ляпами и случайными нелепостями издал [censored], даже нормально причесать текст не удосужился, сука. Так и остались там наши многочисленные сентенции, потоки сознания, повторы, пустые рассуждения и никому не нужные диалоги. Более того, там, в изданном тексте, остались такие вещи, о которых никому и знать-то не следовало. Ясно, о ком я? Знаю, знаю, что ты уже полностью раскаялся в содеянном. Только оно мне теперь [censored] как нужно, это твое раскаяние.