ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кому сейчас интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или поиски беглого топ-менеджера? Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно... Куколка Александр Лонс От автора В предисловии к своему знаменитому роману «Скандал с Модильяни» Кен Фоллетт писал: «В современном остросюжетном романе герой, как правило, спасает мир. В традиционных приключенческих историях все куда скромнее: основной персонаж спасает собственную жизнь и, возможно, жизнь верного друга или отважной девушки. В еще менее сенсационных произведениях — незамысловатых, но добротно написанных повествованиях, которые составляли основу читательской диеты более чем столетие, — ставки могут быть даже ниже, хотя все равно только собственные усилия героя, его борьба, его решения самым драматическим образом определяют в итоге судьбу этого человека. Я же никогда не верил, что подлинная жизнь устроена именно так. В реальности совершенно неподконтрольные обстоятельства определяют, жить нам или умереть, станем мы счастливее или несчастнее, приобретем богатство или ввергнемся в нищету...» Ничего другого не остается, как только согласиться с авторитетным мнением мастера. В то же время, определенная интрига, предполагающая хоть немного глобальных последствий, обязана присутствовать. Кому интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или расследование исчезновения топ-менеджера предприятия? Читатель хочет приключений и чудес, желает разгадывать загадочные символы масонов, постигать сакральные тайны Ватикана веками хранимые в его подземельях, разбирать смертельно опасные письмена и совершать путешествия по лабиринтам прошлого. Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно из величайших преступлений начала XXI века… Представленный ниже текст носит фантастический характер, и не стоит его ассоциирова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Машина, мол, в лесу заглохла, до заправки иду, может, подкинете? Девушка, не снимая шлема, велела про машину не заливать, зато предложила довезти аж до самой Москвы. Без пробок и «с ветерком», но категорически запретила хвататься за ее туловище. В противном случае пообещала сбросить на ста двадцати километрах в час:

— Держись только за ремешок, — донеслись приглушенные шлемом слова девушки, — если хоть как дотронешься до меня, на ста двадцати выкину к чертовой матери.

Я уселся сзади, напялил такой же запасной шлем, что был аккуратно прицеплен к багажнику, поставил гудящие ноги на упоры, и тут заметил, что голые хорошо тренированные плечи девушки причудливо испещрены затейливыми цветными татуировками, а под одеждой скрывается отлично развитое симпатичное молодое тело…

Больше всего я тогда опасался вылететь из седла на виражах, поэтому вцепился в ремешок мертвой хваткой. Вообще, эта мотоциклетная гонка для

запомнилась надолго, если не навсегда. Подробности рассказывать не стану, поскольку все детали практически стерлись из моей памяти. Девушка лихо обходила автомобили и гнала с такой скоростью, что через час мы уже вплотную подъезжали к МКАДу.

11. Наблюдение

Сколько себя помню, постоянно страдал от синдрома позднего засыпания. Это всего-навсего расстройство ритма сна, проявляющееся в виде залезания в постель после часу ночи, и позднего пробуждения с невозможностью сместить время сна на более ранние часы. Если обывательским языком, то я — «сова». «Сова» с тех самых времен, когда требовалось вставать к определенному утреннему часу: в детский садик, в школу, в университет, на работу, на утренний поезд или самолет… Пока не нашел себе такую форму трудовой деятельности, что позволяла спать в удобное мне время. Попытки вставать рано, при помощи будильника или внешнего воздействия, ни к чему хорошему не приводили. Обычно к банальному недосыпу, дневной сонливости и снижению трудоспособности. Поэтому засыпал я около часа, а просыпаюсь в десять, прекрасно себя чувствовал, и хватит об этом.

В результате всех вышеописанных приключений схема моего суточного расписания, что изложил прежде, подверглась полному разрушению. Беспокоило все странное увиденное накануне. Обычный прием — «утра вечера мудренее» ничего не дал. Ни свежих мыслей, ни хороших идей. Думать об этом не хотелось, да и внятных размышлений не возникало. Правда, довольно-таки скоро начались, так сказать, скучные серые события. После моих поездок и ночных забегов через лес приключениями их назвать язык не поворачивался, да и на происшествия они не тянули.