ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Восьмым чудом света называют Большой каньон в Аризоне, и не только из-за грандиозного космического ландшафта. В начале двадцатого столетия здесь было сделано поразительное открытие, способное перев... Аномалия Майкл Маршалл Смит Michael Marshall Smith The Anomaly Copyright © 2018 by Michael Marshall Smith Photograph on page 95 © © Е. И. Клипова, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Джордж еще крепче вцепился в его руку и побежал вперед, увлекая Сэмюэла за собой. И вдруг Макк, который подталкивал Сэмюэла в спину, резко, пронзительно вскрикнул. Джордж обернулся, но успел увидеть лишь искаженное ужасом лицо индейца. Миг – и тот исчез в темноте. Умоляя Господа дать им сил и уповая на Его милость, Джордж с Сэмюэлом мчались вперед, к спасительному свету. Итак, мы вывалились из машины, похрустывая затекшими суставами, охая и рыгая. А теперь позвольте представить нашу команду. Кен. Возраст – пятьдесят с чем-то, с чем именно – тайна, которую сам он по какой-то неведомой причине тщательно оберегает. Это пузатый лысеющий брюнет с физиономией престарелого мопса. В незапамятные времена переехал сюда из Англии (есть подозрения, что причиной тому явились нелады с законом на родине), сперва перебивался рекламными роликами и клипами, а в начале девяностых снял несколько ужастиков, которые даже принесли кое-какие деньги. Сегодня его единственный проект – шоу «Аномальные материалы»; это, по собственному признанию Кена, есть наглядное доказательство того, что его счастливая звезда угасла окончательно и бесповоротно. Молли, помощница Кена. Возраст – двадцать восемь лет. Уверена в себе и привлекательна, как истинная дочь Южной Калифорнии, и явно достойна лучшей доли. В одной руке у нее айфон, с которым она даже во сне не расстается, в другой – огромная папка, а улыбается Молли обычно т

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наверное, нужно пожить на свете немного дольше, чтобы понимать: некоторые тайны должны оставаться тайнами. Мир к ним не готов, и вверить в руки людей это новое знание попросту опасно. Поэтому оно должно быть скрыто. Любой ценой.

Когда мы с Молли вернулись в шлюпку, разразился новый спор, точку в котором поставил я, завив, что по крайней мере там, наверху, тело Фезер будет в безопасности. И если мы все-таки решим явиться в полицию с повинной, то сможем сообщить властям, где лежит труп.

Потом мы подремали несколько часов, а утром отправились в путь. Доплыли до нужного места. Выбрались из каньона. Поехали в отель, забрали вещи. И вернулись домой.

Я думал, что примирился с нашим решением. Но время шло, дни неторопливо сменяли друг друга, и я все отчетливее понимал: да ничего подобного.

Там в темноте остались лежать два тела. Три, если считать Джемму, а точнее, то, что от нее осталось. Хотя они с Диланом наверняка сгорели, превратившись в пепел, в том очистительном огне. Мы не были виноваты в смерти Джеммы, но легче мне от этого не становилось. Получив неприятное письмо, можно выбросить его в мусорную корзину, но забыть о том, что прочел, ты уже не сможешь. Можно спрятать тело в самом глубоком туннеле, и никто никогда об этом не узнает. Но ты-то сам знаешь.

Оно всегда будет там – даже если превратится в прах.

И в твоих собственных туннелях тоже полно таких трупов. Это твои поступки, ошибки, секреты. Чувство вины за какие-то моменты в прошлом – как черные угли среди ярких звезд, рассыпанных по небу твоей души. События, выходящие за пределы твоего понимания. Аномалии. Ты в изумлении взираешь на все это и спрашиваешь себя: «Как же это, черт возьми, получилось? И что мне теперь делать?»

Но правда в том, что, лишь сворачивая с прямой хоженой тропы – по которой можно шагать много-много лет, а потом не вспомнить ни дня из этого пути, – у нас есть шанс добраться до места назначения. И по-настоящему узнать самих себя.

Именно аномалии делают нас теми, кто мы есть.

Осознание этого не приносит облегчения и не избавляет от чувства вины. Даже по прошествии времени.

Я поймал себя на том, что последние сутки какая-то часть моего сознания (а именно та самая, которой я практически не пользовался с того дня, когда протопал на своих двоих от Голливуда до пляжа, где решил, что сценаристом больше быть не хочу) работает над историей произошедшего. Вспоминает факты, переписывает их заново, придумывает новый финал.

Наконец вчера, перед тем как я отправился спать, в моей голове созрела альтернативная версия событий, в которой вся ответственность за смерть трех человек ложилась исключительно на мои плечи, а о пещере Кинкейда не упоминалось вообще.