Магазины пустые, на рынке все дорого. Дров нет, соли нет, сахара нет. Русские платят рублями или кронами. Торговцы берут только пенго. Везде грабежи, убийства. Солдаты ничего не делают, только взламывают погреба и пьянствуют. Скажи мне, Коля, неужели у них и дома такой беспорядок.
Я начал уверять тетю, что у русских образцовый порядок и что такой же порядок они в скором времени наведут и у нас.
— Не верю я этому, Коля. Мы ждали не таких русских.
— Нельзя всех мерить одним аршином. И между русскими много хороших людей.
Мои доводы не повлияли на тетю. Она осталась при своем мнении.
Начинается то, чего я так сильно боялся, — простые люди, не вникая в суть вещей, начинают ненавидеть русских. Они не различают большевиков, воров, убийц и всякого рода других преступников, действия которых бросаются в глаза, и все валят на русских.
Коммунисты торопятся как можно больше собрать подписей за присоединение к Советскому Союзу. Сегодня я уже в третий раз подписывался под манифестом Н. Р. 3. У. (Народной Рады Закарпатской Украины).
21 ноября
Сегодня вечером я присутствовал на совещании росвиговского комитета компартии. Путрашова, жена о. Гавриила, секретарь росвиговского комитета компартии, выдвинула мою кандидатуру в секретари росвиговского комсомола. Я отказался, ссылаясь на свою профессию.
Путрашова рассердилась на меня. Пусть! Я ее презираю. Отец Гавриил рассказывал мне про нее интересные вещи. Как только могла эта добрая матушка так радикально переменить свои взгляды в такое короткое время? Бедный о. Гавриил! Развестись с ней ему не позволяет его духовное звание, и он, горько сознавая неизбежность трагедии, принужден сносить все действия матушки. «Тяжело разобраться в душе женщины, — говорит о. Гавриил. — В религии много сложных и непонятных догм, но они — яркие звезды в сравнении с душой женщины».
На обратном пути я встретился с Андреем Горняком.
— Пойдем выпить?
Все мои знакомые говорят, что Андрей работает в НКВД. Мне хотелось узнать более подробно об НКВД, и потому я принял его приглашение.
В просторных залах «Короны», несмотря на позднее время, было многолюдно. Густой табачный дым ел глаза; противный запах прокисшего пива и вина, смешанный с резким запахом водки и пота, наполнял все уголки ярко освещенных помещений.
Здесь были люди самых разных профессий — офицеры, добродушные пьяницы, воры, убийцы, поставщики черного рынка, проститутки и интеллигенты. Официанты, знакомые Андрея, с трудом отыскали для нас место.
К Андрею подошла красивая венгерка и похлопала его по спине.
— Уйди! — бросил ей Андрей, нахмурив брови.
Женщина сделала обиженную мину и ушла. На нашем столике появились бутылки вина и стаканы.
— Почему ты до сих пор нигде не работаешь? — спросил меня Андрей.
Я нерешительно повел плечами.






