ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Михаил Мондич (псевдоним Н. Синевирский) — советский офицер, бежавший в Западную Германию вскоре после победного 1945 года. СМЕРШ Михаил Дмитриевич Мондич Предисловие Я писал дневник только до середины декабря 1944 года. С момента вступления в ряды Красной Армии пришлось переменить форму дневника на отдельные короткие заметки, так как увеличилась опасность моего разоблачения. Поскольку на основании этих заметок мне удалось восстановить изложение событий, я счел возможным сохранить форму дневника и в дальнейшем. Автор Я до сих пор не опомнился от всего пережитого. Столько впечатлений в один день! С кем я ни говорил, все с нетерпением ожидают прихода русских. О положении на фронтах село осведомлено лучше меня. Тут что-то не в порядке. Есть люди, которые умышленно предупреждают события. Почему не пришла Вера? Она, наверное, сердится на меня. Если бы она знала, как мне больно. «Крутит любовь с Андреем Кралицким», — как бы мимоходом сказал мне Петька. Я не верю ему. После всего, что было между нами, она не могла, у нее не хватило бы сил, — глупости! Она гордая. Хочет, чтобы я пришел первый. Кто этот Кралицкий? Жаль, что я не спросил у Петьки. Постыдился. Что же, зайду к ней завтра. Может быть, лучше не торопиться? Сначала нужно узнать, прав ли Петька. Должно быть, прав. В его словах были нотки такой обыденности, как будто он говорил о факте, всем давно и хорошо известном и надоевшем. Однако я слишком люблю Веру. С тех пор, как узнал от Петьки про ее новую любовь, не могу отогнать чувства ревности. А отогнать нужно будет. Слава Богу, — не маленький! Последние годы жизни так основательно изменили мои взгляды на жизнь, были полны такими событиями, что мне ли не побороть и ревность. Прага, Берлин, Варшава, Россия. Тюрьмы, допросы СД и Гестапо. Венгрия, Будапешт. Допросы в Кеймелгарито [3] . И все же я на свободе, я цел, невредим и, не будь Веры, чувствовал бы себя счастливым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через пять минут втолкнули в комнату девушку лет двадцати. По правде сказать, я мало видел таких красавиц. Каштановые волосы, лучистые глаза, благородство в каждом движении.

— Власта, вы ездили с ним в Стокгольм?

— Да.

— Слышишь, пан?

Степанов ударил юриста по лицу кулаком. Очки юриста слетели на пол и разбились. Из носа потекла кровь.

Юрист посмотрел на Власту. В глазах его отразился ужас. Он начал всеми святыми, своей честью и совестью уверять капитана, что Власта не замешана в это дело, что она ничего не знала о его работе у немцев.

— Пожалейте хоть ее… — умолял он.

Власта начала дрожать.

— Уведите его.

Дежурные увели юриста.

— Зачем вы ездили в Стокгольм?

— Я люблю путешествовать…

— Что-о?

— Пан доктор хотел сделать мне удовольствие, поэтому взял меня с собой.

— Врешь, Власта?

— Честное слово.

— Врешь!

В глазах у Власты появились слезы. Возможно, что ей впервые говорили прямо в лицо такие грубые слова.

— Зачем ты ездила с доктором в Стокгольм?

Власта молчала.

— Говори, проститутка…

Капитан подошел к ней и… погладил ее по голове.

— Не плачь, дорогая моя… Всему в мире приходит конец. Ты, вот б…ствовала с доктором, разъезжала по заграницам, а тысячи людей из-за тебя умирали. Теперь медаль повернулась другой стороной. Ты умрешь, а те, которые раньше страдали, будут жить и радоваться.

Власта молчала.

— Слушай! Хоть ты и красива, и благородства в тебе много, но если ты мне не будешь отвечать на вопросы, я выбью тебе зубы… Понимаешь? Выбью тебе вот эти белые красивые зубы. — При этих словах капитан дотронулся пальцами губ Власты.

— В последний раз предупреждают тебя… Зачем ты ездила с доктором в Стокгольм?

Власта молчала.

Капитан ударил ее кулаком по зубам. Она зашаталась, но устояла на ногах. Капитан ударил ее вторично. Власта упала на пол.

Началась оргия избиения. Капитан наступил сапогом на лицо девушки, потом стал топтаться в диком танце на ее груди.

Изо рта Власты потекла тоненькая струйка крови.

— Проститутка, мать твою так… Ты не прельстишь меня своими продажными глазами…

В три часа ночи капитан Степанов кончил предварительный допрос.

Я сходил с ума. Спускаясь вниз по ступенькам к себе в комнату, я испугался: вот-вот он набросится на меня. Кто же этот он? Да этот, кровавый, разве не видишь его?..

Я закрыл глаза и с минуту стоял на месте.

— А, это вы! Я как раз ищу вас! — вывел меня из оцепенения капитан Наумов.

— В чем дело?

— Нужно срочно перевести документы одного гестаповца.

— Пошли вы к черту со своими гестаповцами! Я устал, я смертельно устал и спать хочу…

— Я тоже устал. Но работа — прежде всего.

Наумов потащил меня к себе в комнату.

Я открыл окно. На улице стоял гул моторов. Кто-то привез новых арестованных. Зачем только их возят сотнями? Ведь все подвалы уже битком набиты. Больше нет места. То есть, я вру.