15 июля
Какая досада! Генерал уехал куда-то и неизвестно, когда вернется. Вообще неизвестно, что будет дальше. Ходят слухи, что наш фронт будет переформирован в Черновицкий военный округ. Скоро переезжаем в Станислав.
17 июля
Станислав.
Майор Гречин собрал свое отделение.
— Товарищи! Наш фронт будет переформирован в Черновицкий военный округ. В Черновицах я работал до войны с Германией. Опыт говорит мне, что здесь, в Галиции, нужно быть весьма осторожным. По нашим сведениям, вооруженных украинских сепаратистов не так много. Всего 4 200 человек. Но эта цифра ничего не говорит. Нельзя забывать, что по городам и селам живет много людей, рассуждающих точно так, как и те в лесах. Я думаю, что с вооруженными сепаратистами мы справимся быстро и легко. Хуже обстоит дело с другими, живущими мирной и спокойной жизнью. Они для нас наиболее опасны. Не знаю, как решит наше правительство… Но, каково бы его решение ни было, нам придется работать в двух направлениях: уничтожать вооруженные банды в лесах и вылавливать притаившихся в городах и селах.
Далее майор говорил о конкретных возможностях борьбы.
Из его слов я понял, что Галиция будет постепенно переселена, хотя открыто он этого и не сказал.
Я настолько привык к коренным действиям чекистов, что ничему не удивляюсь. Практика расселения, примененная к казакам, оправдала теорию. Очаги сопротивления были уничтожены. Так, должно быть, будет и с Галицией. Судьба, во всяком случае, незавидная.
Вполне возможно, что такая же участь ожидает и нас, русинов. В глазах чекистов мы — националисты.
19 июля
Вчера, в десять вечера, я вошел в приемную генерала. Капитан Черный встретил меня недоброжелательно.
— Генерал никого не принимает.
— Когда же мне прийти?
Дверь открылась и на пороге появился генерал.
— В чем дело?
Капитан доложил генералу о моем деле.
— Пожалуйста…
Я последовал за генералом. Мое состояние было незавидное. Я был полон сомнений и волненья. У меня был лишь один козырь, на который я больше всего надеялся.
— Садитесь.
Генерал улыбался глазами. Судя по всему, он был в хорошем расположении духа.
— Вы твердо решили уйти от нас? — пристально посмотрел на меня генерал.
— Да.
— Почему?
Я решил, что выкручиваться нет смысла. Генерал, все равно, поймет «истинные причины», побудившие меня обратиться лично к нему.
— Я уверен, что работая по своей специальности, я принесу советскому правительству гораздо больше пользы. Работа в контрразведке мне не нравится.
Генерал встал и зашагал по кабинету.
Наступило минутное молчание.
— Дальше?
— Затем, я хотел бы работать у нас, на Подкарпатской Руси…
— Следующая причина?
— Это все, товарищ генерал-лейтенант.
— Причины у вас не особенно веские. Но, чтобы вы не считали меня толстокожим, я сделаю все, что в моей возможности.






