– Здесь только вырезки, которые я собрала с момента отъезда из Великобритании. Дома есть еще. Я просто подумала… – Она помедлила, подбирая слова. – Подумала, что ты захочешь войти в курс дела, убедиться, что людям не всё равно.
Я придвинула к себе пакет, чувствуя ногами вес бумаги. Вытащила пачку вырезок. И сразу же увидела свою фотографию. Последнюю из школьных, крупным планом, – огромную, на первой полосе The Australian. Волосы, собранные в хвост, наглухо застегнутый воротник школьной рубашки. Я терпеть не могла этот снимок. Перебрала несколько вырезок. Эта фотография попадалась почти везде.
– Зачем ты дала им эту фотку? – недовольно спросила я.
Мама нахмурилась, придвигая ее к себе.
– Ты на ней симпатичная.
– Я на ней как ребенок.
– Милая, полиции понадобился недавний снимок.
– А обязательно было давать школьный?
В ту минуту я думала о тебе, сидящем в камере. Ты тоже видел все эти статьи? И фотографию?
Я выхватывала взглядом обрывки статей.
«
Шестнадцатилетняя Джемма Тумс, похищенная из аэропорта Бангкока, поступила в больницу в провинциальном городке Западной Австралии, по-видимому, привезенная туда человеком, который держал ее в заточении…
Обезумевшие от беспокойства родители Джеммы Тумс вылетели чартерным рейсом из Лондона, чтобы быть рядом с дочерью…
»
На снимке рядом мамино лицо было все в пятнах и зареванным, папа обнимал ее. Анна в толпе за их спинами встревоженно смотрела в камеру.
Статьи лились нескончаемым потоком, в большинстве говорилось одно и то же. Я стала ограничиваться заголовками.
«
Джемма нашлась!
»
«
Джемма Тумс спаслась от пустынного бродяги!
»
«
Это и есть лицо чудовища?
»
Над последней вырезкой я помедлила. Вчерашняя газета. В центре статьи – ты, нарисованный карандашом. Склонив голову, сидел в зале суда, закованный в наручники… Твои голубые глаза на рисунок не попали. Я пробежала взглядом статью в поисках подробностей. В ней говорилось, что это было предварительное слушание по твоему делу и продолжалось оно всего несколько минут. За всё это время ты ни разу не поднял головы. И произнес всего два слова: «Не виновен».
Дочитав до этого места, я переглянулась с мамой.
– Да уж. – Мама покачала головой. – Должно быть, он спятил. Ему не выкрутиться. У полиции есть свидетели, видеозаписи из аэропорта и ты, конечно. Как у него только язык повернулся заявлять, что он не виновен! – Она снова с досадой покачала головой. – Это доказывает, что он не в себе.
– Что еще он говорил?
– Пока ничего. Придется ждать суда. Но полиция считает, что он скажет, будто бы ты уехала по своей воле, захотела сбежать вместе с ним.
Она вдруг осеклась, явно испугавшись, что наговорила лишнего. Мама не знала, как я отреагирую.






