По ее глазам я видела, что она до сих пор не представляет, в какой мере я осталась под твоим влиянием.
Я улыбнулась, поблагодарила ее, попыталась успокоить.
– Ты права, это безумие, – спокойно согласилась я.
И мама засуетилась, стала собирать вырезки, не дожидаясь, когда я дочитаю их.
– А ты не хочешь обратно в Лондон? – спросила она. – До суда? Тогда и мы сможем подготовиться. Вероятно, тебе нужно время, чтобы разобраться в своих мыслях, побыть среди друзей?
Я неуверенно кивнула.
– Я просто хочу, чтобы всё закончилось. Всё сразу.
* * *
В Перте нам предстояла пересадка на рейс до Лондона. А там, дома, – ожидание суда. До тех пор полиция должна была собрать доказательства против тебя, а я – поработать над своими показаниями. Мне предстояло снова ходить в школу, если я буду в силах, и продолжать посещать психотерапевтов. Мама открыто заявила об этом в разговоре со мной.
– А через несколько месяцев жизнь наладится, – пообещала она. – Вот увидишь. Всё утрясется.
О тебе удалось разузнать немногое. Тебя содержали в заведении строгого режима где-то в Перте. В одиночной камере. Тебя не выпустили под залог до суда, ты ни с кем не общался. Вот и всё, что смогли сообщить мне полицейские. По всей видимости.
До Перта я летела, сидя у окна. Самолет был маленький, только для нас, на взлете он трясся и дребезжал. Странно очутиться на борту единственными пассажирами. Наверное, рейс оплатило британское правительство. Я позвала стюардессу и попросила стакан воды. Его принесли сразу же.
Пока мы набирали высоту, я приложила ладонь к пластиковой оконной раме. Папа взял меня за другую руку и крепко сжал ее. Его гладкое золотое обручальное кольцо холодило мне пальцы. Он говорил о том, как мы снова заживем в Лондоне, о моих друзьях, которые присылали сообщения и с нетерпением ждали меня… об Анне с Беном.
– Можем пригласить их всех, – предложил он. – Устроим что-то вроде… вечеринки?
Его голос прозвучал вопросительно, и я кивнула, но на самом деле не слушала. Мне хотелось, чтобы папа умолк, хоть я и понимала, что он старается ради меня. Я закрыла глаза, и до меня вдруг дошло кое-что. Видимо, никто не имеет ни малейшего представления обо мне, о том, что я
на самом деле
думаю. Я как будто существовала в параллельном мире, где у меня были свои особые мысли и чувства, которые больше никто не понимал. Может, кроме тебя. Но даже в этом я не могла быть уверена.
Я прислонилась головой к окну, самолет содрогался под моим виском. Я смотрела на землю внизу. Сверху пустыня выглядела такой многоцветной… с таким обилием оттенков коричневого, красного и оранжевого. С белыми вкраплениями пересохших рек и соляных озер. С темной рекой, извивающейся по-змеиному. С чернотой пожарищ. С завитками, кругами, линиями и текстурами. С крошечными точками деревьев.






