ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... День гнева Анатолий Яковлевич Степанов 1 Вот ведь сука! Ведомый обрыдшей ему роскошной блондинкой "Ситроен" проскочил перекресток у Николы на Хамовниках на желто-красный цвет, упруго покачивая рубленым задом взлетел на горб путепровода над Садовым и исчез, нырнув вниз на Остоженку. Отстегнулась! Сырцов злобно ударил по тормозам. Особо не обеспокоился: он знал ее привычный маршрут, но раздражала беспечная нуворишская наглость. Да и мало ли что придет этой идиотке в башку… Успокаивая себя, он принялся рассматривать суетливый перекресток. С набережной, разворачиваясь, уходили на Комсомольский воняющие грузовики, двумя шеренгами с двух сторон тронулись на зеленый летне-осенние люди. На осевой пройдя, как на физкультурном параде, друг сквозь друга, две шеренги, достигши тротуаров и превратившись в две стаи, ринулись по своим невеселым делам. Сырцовская семерка рванула с места. Слегка нарушив, он у Зачатьевского вильнул налево, а на Кропоткинской еще раз налево – в Староконюшенный, и к стекляшке-парикмахерской, что в устье Сивцево Вражка. "Ситроен", развязно скособочившись, нахально стоял двумя колесами на тротуаре у высокого входа в парикмахерскую. Сырцов приткнулся рядом и вылез из-за баранки: решил проверить что и как. Поднялся на второй этаж, где женский зал, и, не входя в него, глянул в зеркало напротив. Над блондинистым затылком склонилась изящная парикмахерша в умопомрачительном халатике. Окутывая блондинку пышной хламидой, щебетала приветливо. Теперь можно и подремать часок. Он вернулся к своему автомобилю, уселся и привалился виском к боковому стеклу. Впереди был клочок Гоголевского бульвара. Хотелось на бульвар, к шахматистам и доминошникам, но работа есть работа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Насколько я помню, нескольких человек из этой банды постигло суровое возмездие.

– Они не наказаны по закону. Они убиты. И убиты потому, что те, кого закон и не обеспокоил, прятали концы в воду.

– А вы – суровый гражданин, – задумчиво сказал Игорь Дмитриевич.

– И учтите: прошлогодний вариант в нынешней ситуации более реален, нежели вариант августовского путча. Сформировать и тайно обучить пару дивизий наемников в нынешнем бардаке – раз плюнуть! Наемники – не наши сердобольные солдатики, они народ жалеть не будут и крови не испугаются. А уж руководители посчитаются с вами. На полную железку. Так что, готовьтесь, серьезно готовьтесь, Игорь Дмитриевич, – посоветовал Смирнов и – кончив дело, гулял смело, – вернул чинарик на положенное ему место – в рот, чтобы докурить с устатку. Но беломорина – не фирменная сигарета. Желто-коричневый остаток на картонной гильзе, как и следовало ожидать, потух, Смирнов взял со стола зажигалку и, водрузив большой палец на ее колесико, не зажигая, спросил у верткого собеседника весьма и весьма недовольно: – Так вы когда-нибудь начнете говорить?

– Начну, – негромко пообещал Игорь Дмитриевич. – Сейчас.

Смирнов удовлетворенно крутанул колесико одноразовой зажигалки, помещавшейся в серебряном, к портсигару, футляре, и глубоко затянулся едким, густо проникотиненным дымом чинарика.

…Он успел-таки проскочить центр до часа пик. Высадив Игоря Дмитриевича у Пушкинской площади (тот возвращался в Белый дом), Смирнов по бульварам спустился на Кропоткинскую набережную и с нее поднялся к Спиридоновскому дому. Ровно в половине шестого.

Сразу же, еще звонок гремел, открыл дверь Алик. Перебирая в нетерпении ногами в шлепанцах – будто очень в сортир хотел, на выдохе произнес темпераментное и бессмысленное:

– Ну?!

Смирнов во второй раз обстоятельно вытер ноги о внутренний половичок (первый раз он их вытирал о внешний, у бордовой двери), повесил куртку, поставил в угол трость и молча проследовал в кабинет, где, устроившись в центре и не нагибаясь – нога о ногу, – скинул ботинки. С удовлетворением понаблюдал, как весело шевелятся пальцы в носках. Пришедший вслед за ним в кабинет Алик понаблюдал тоже. Понаблюдал-понаблюдал и не выдержал, повторил обиженно:

– Ну?!

– Ромку и Виктора подождем. Они через двадцать минут, к шести будут.

– Какого еще Виктора? – зная какого, возмущенно закричал Алик.

– Зятька твоего бывшего, известного литератора Кузьминского, – явно наслаждаясь, подробно пояснил Смирнов.

– Варвара оторвет башку сначала ему, а потом мне.

– Он мне нужен, Алик. Мы, все трое, в принципе люди неглупые, но мы люди старые, и мозги наши ограничены многими подсознательными запретами, не существующими у молодых.

– Тоже мне молодой, – по-старчески проворчал Алик.