ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В какой-то момент я даже хотела перебраться в городок поменьше, надеясь, что там нет такого количества камер, но в таких городках все друг друга знают, стоит нечаянно где-то засветиться – и не отстанут. А там и до полиции недалеко. В большом городе затеряться проще.

Марк протянул руку и сжал ее ладонь. Может быть, он и не любил ее так, как когда-то Белль и сейчас Риту, но рисовал ей картинки и спал с ней не только для того, чтобы скрасить собственное пребывание в клинике.

– А где-то через полгода после этого… да, как раз была зима, морозы. Я, конечно, стащила в одном магазине куртку потеплее, но все равно страшно мерзла. Тогда-то и решилась забраться в чужую квартиру. Выбрала дом попроще, чтобы точно без камер в парадной, зашла в тот момент, когда хозяин квартиры из нее выходил. Его всего-то «отвлек на минуточку заблудившийся гость», я и скользнула в квартиру. Только мне не повезло. Вернее, тогда я думала, что не повезло, сейчас же считаю одной из самых больших удач в своей жизни. Хозяин квартиры вернулся через полчаса, как раз когда я уже приняла душ, что-то съела из холодильника и уснула на диване. Это был Володя, водитель, который привез тебя сюда. Он работает на Лео уже много лет, и в тот день должен был отвезти его куда-то, но забыл права. Поскольку это было по дороге, они заехали за ними, решив не платить штраф в случае чего. Вот он и застал меня в квартире. Хотел вызвать полицию, но Лео отговорил. Пожалел меня. Сначала забрал к себе, как бездомного котенка, а потом влюбился, сделал мне новые документы, и мы поженились.

– А ты? – Марк внимательно посмотрел на нее. – Ты его любишь?

– Я ему благодарна так же, как когда-то была тебе. Думаю, это единственная любовь, на которую я способна. Но с ним я могу быть собой.

– В каком смысле?

Лера отняла руку, подтянула к себе ноги и обхватила колени руками, сжавшись в комок, как будто замерзла от собственных воспоминаний или не хотела слишком сильно открываться ему.

– С ним я не ношу очки, – пояснила она. – Я нужна ему не потому, что могу создавать реальности, он все равно не может в них попасть. У него какая-то наследственная болезнь. Он начал терять зрение еще в тридцать лет и к сорока ослеп полностью. Врачи ничего не могут сделать, даже самые лучшие, даже за границей. Единственное, что они смогли, – это немного дольше сохранить ему зрение, его отец ослеп буквально за полгода. Но к тому моменту, как мы познакомились, он уже давно ничего не видел.

– Сколько ему лет? – вопрос вырвался сам собой, но Марка это действительно интересовало.

Лера снова бросила на него странный взгляд, в котором явно читалось «только попробуй меня осудить».

– Шестьдесят два.

Марк много мог сказать по этому поводу, но промолчал.