ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– И зачем тебе с ним встречаться второго января, да еще с Гретхен?

Рита тяжело сглотнула и вскинула голову, посмотрев на него твердо и упрямо, как будто уже заранее готовилась отстаивать свою позицию. Марк еще не знал, что это за позиция, но почему-то уже был уверен, что она ему не понравится.

– Это известный детский психиатр.

Конечно же, он прекрасно понял, с какой целью Рита собралась вести к нему их дочь, но отказывался в это верить.

– Зачем? – только и спросил он. – Что ты хочешь от него услышать?

Рита сложила руки на груди и прошла в гостиную, остановившись у окна.

– Я хочу знать наверняка, что Соня здорова.

– Тебе мало всех предыдущих обследований, на которые ты ее таскала с рождения?

– Значит, это я ее таскала? Тебе все это было не нужно?

– Никому это стало не нужно уже примерно на втором году. Только тебе. Все, абсолютно все тебе говорили, что она здорова. Но каждый раз тебе этого было мало. Ты специально ищешь ей болезни, сделала из нее лабораторную крысу. Таскаешь по врачам, ученым, еще бог знает кому. Теперь вот мы дошли и до психиатров. Дальше что? В церковь понесем? Или сразу на обряд экзорцизма? Почему ты не можешь просто смириться с тем, что она не такая, как все, и оставить ее в покое?

– Конечно, будь твоя воля, ты бы сразу объявил ее другой и радовался этому! – внезапно вспылила Рита. – Ты сам отчаянно гордишься своей непохожестью и ребенка делаешь таким же! Тебе нравится быть не таким как все, поступать не так, как все! Я же видела, как ты обрадовался появлению этих призраков, с каким энтузиазмом взялся за это дело, хотя с самого начала оно казалось скучным и неинтересным. Но ты ухватился за него как за соломинку. Может быть, если бы не ты, ничего этого не было бы. Лиза просто ушла бы, никак не обозначив свое присутствие! Но тебе же понадобилось снова вспомнить, что ты медиум.

Марк сжал кулаки и зубы, заставляя себя молчать, однако мысли разрывали голову, требуя облачить их в слова.

– Хочешь правду? – он шагнул к ней ближе. – Да, мне нравится отличаться от всех. Быть не таким. Художником, медиумом, черт возьми. Да, я был рад появлению призраков. Но знаешь почему? Потому что моя жизнь последние три года больше всего напоминает ту мерзкую безвкусную овсянку, которую ты варишь Гретхен на завтрак! У меня могла бы быть уже куча картин, выставки, но тебе хотелось стабильного заработка, и я устроился в это гребанное издательство. Я мог писать пейзажи, а рисую дебильных эльфов и полуголых девиц. Ты через неделю выйдешь на любимую работу, будешь заниматься тем, чем всю жизнь хотела, а я так и останусь рисовать бездарные картинки для бездарных книжек! Я все бросил ради тебя, а теперь ты обвиняешь меня в том, что мне захотелось немного разнообразия?

– Так иди, рисуй пейзажи, – Рита махнула рукой в сторону выхода.