ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что же ты? Разве я тебя держу?

Марк не сдвинулся с места.

– Да, я люблю Гретхен за ее необычность, – тяжело дыша, продолжил он, словно не услышав ее слов. – Но если ты считаешь необычным в ней то, что она не разговаривает, то ты на самом деле отвратительная мать. – Он видел, как исказилось лицо Риты, и внутренний голос велел немедленно замолчать, но Марк продолжил: – Знаешь, что

я

в ней считаю необычным? То, как она любит слушать, как просит читать ей самые скучные вещи на свете. Как находит общий язык с людьми: и детьми, и взрослыми. Как умеет донести свои желания и увлечения. Как рисует вместе со мной. Как кормит бездомных котят в подвале. Как умеет успокаивать. Как радуется жизни, не обращая внимания на то, что не такая как все. Как, черт возьми, она смотрит на мир. Вот что в ней необычного, Рита! Вот за что я ее люблю. И если ты этого не понимаешь, то, может быть, это тебе нужно к психиатру, а не ей?

Рита вытерла мокрое от слез лицо ладонями и упрямо посмотрела на него.

– Ни к какому Скворцову ты мою дочь не поведешь, – закончил он.

– Она и моя дочь тоже. И я поведу ее туда, куда посчитаю нужным.

Марк сам не знал, что заставило его произнести следующие слова, и пожалел о них сразу, едва только произнес.

– Мне сделать так, чтобы она стала только моей?

Рита посмотрела на него с настоящим испугом в глазах.

– Не смей мне угрожать!

– Я тебе не угрожаю. Я тебя предупреждаю. Да, в нашей стране детей чаще всего оставляют с матерями, но ты же понимаешь, что мой отец сможет нарушить эту традицию?

– Даже учитывая то, что из нас двоих ты был многолетним клиентом психиатра и имеешь диагноз в анамнезе?

Он дернулся так, как будто она ударила его. Не стоило дальше продолжать этот разговор. По крайней мере, не ночью, когда все эмоции и чувства обостряются до крайности, а желание сделать больно другому становится во сто крат сильнее. Ногти и так слишком сильно впиваются в кожу, а зубы скоро начнут крошиться.

Он развернулся и молча вышел в коридор, испытывая уже почти забытое желание напиться. Сунул ноги в ботинки, снял с вешалки куртку, подхватил трость и так же молча вышел из квартиры.

Глава 24

Громкая музыка расстраивала внимание, но совсем не заглушала мысли, поэтому Марк раздраженно надавил на кнопку с такой силой, что едва не продавил ее внутрь. В машине мгновенно наступила блаженная тишина. Было слышно, как хрустит под колесами девственный снег, усыпавший мир вокруг.

Едва огни города остались позади, Марк оказался в полной темноте, которую разрезал только свет фар. В этот час автомобилей на загородной трассе, которая и так не пользовалась популярностью, почти не было. Метель, начавшаяся несколько часов назад, теперь только усилилась, залепляя лобовое стекло и делая видимость почти нулевой.