– Что же ты? Разве я тебя держу?
Марк не сдвинулся с места.
– Да, я люблю Гретхен за ее необычность, – тяжело дыша, продолжил он, словно не услышав ее слов. – Но если ты считаешь необычным в ней то, что она не разговаривает, то ты на самом деле отвратительная мать. – Он видел, как исказилось лицо Риты, и внутренний голос велел немедленно замолчать, но Марк продолжил: – Знаешь, что
я
в ней считаю необычным? То, как она любит слушать, как просит читать ей самые скучные вещи на свете. Как находит общий язык с людьми: и детьми, и взрослыми. Как умеет донести свои желания и увлечения. Как рисует вместе со мной. Как кормит бездомных котят в подвале. Как умеет успокаивать. Как радуется жизни, не обращая внимания на то, что не такая как все. Как, черт возьми, она смотрит на мир. Вот что в ней необычного, Рита! Вот за что я ее люблю. И если ты этого не понимаешь, то, может быть, это тебе нужно к психиатру, а не ей?
Рита вытерла мокрое от слез лицо ладонями и упрямо посмотрела на него.
– Ни к какому Скворцову ты мою дочь не поведешь, – закончил он.
– Она и моя дочь тоже. И я поведу ее туда, куда посчитаю нужным.
Марк сам не знал, что заставило его произнести следующие слова, и пожалел о них сразу, едва только произнес.
– Мне сделать так, чтобы она стала только моей?
Рита посмотрела на него с настоящим испугом в глазах.
– Не смей мне угрожать!
– Я тебе не угрожаю. Я тебя предупреждаю. Да, в нашей стране детей чаще всего оставляют с матерями, но ты же понимаешь, что мой отец сможет нарушить эту традицию?
– Даже учитывая то, что из нас двоих ты был многолетним клиентом психиатра и имеешь диагноз в анамнезе?
Он дернулся так, как будто она ударила его. Не стоило дальше продолжать этот разговор. По крайней мере, не ночью, когда все эмоции и чувства обостряются до крайности, а желание сделать больно другому становится во сто крат сильнее. Ногти и так слишком сильно впиваются в кожу, а зубы скоро начнут крошиться.
Он развернулся и молча вышел в коридор, испытывая уже почти забытое желание напиться. Сунул ноги в ботинки, снял с вешалки куртку, подхватил трость и так же молча вышел из квартиры.
Глава 24
Громкая музыка расстраивала внимание, но совсем не заглушала мысли, поэтому Марк раздраженно надавил на кнопку с такой силой, что едва не продавил ее внутрь. В машине мгновенно наступила блаженная тишина. Было слышно, как хрустит под колесами девственный снег, усыпавший мир вокруг.
Едва огни города остались позади, Марк оказался в полной темноте, которую разрезал только свет фар. В этот час автомобилей на загородной трассе, которая и так не пользовалась популярностью, почти не было. Метель, начавшаяся несколько часов назад, теперь только усилилась, залепляя лобовое стекло и делая видимость почти нулевой.






