В больницу она входила осторожно, не зная, чего ожидать после вчерашних приключений, однако охранник уже сменился, а на камеры они, видимо, не попали. Либо, как и предсказывал Марк, записи никто не смотрел без острой необходимости. В лаборатории ее ожидал очередной сюрприз: Соня, всегда спокойная, вежливая Соня, никогда в жизни не боявшаяся врачей и любых медицинских процедур, легко сдававшая кровь даже из вены, терпеливо переносившая все исследования, на которые, как выразился вчера ее отец, Рита таскала ее как лабораторную крысу, внезапно закатила жуткую истерику, отбивалась, убегала и плакала. Если бы она была обычным ребенком, ор стоял бы на всю больницу. Чтобы взять кровь из пальца, пришлось звать подмогу. Это казалось невероятным, но ребенка, которому только через пару дней исполнится три года, пришлось держать двум взрослым людям, один из которых был крупным санитаром, работавшим в приемном покое и привыкшим к самым буйным пациентам.
К педиатру они вернулись к самому концу приема, но справку свою получили под недовольное ворчание.
– Если вам что-то не нравится, надо было в платную клинику идти, – выговаривала та, когда Рита потребовала к себе хоть какой-то вежливости. – Оставят все на последний момент, а мне потом задерживайся.
Мысль о платной клинике даже не пришла ей в голову, настолько нервным оказался день. Рита заставила себя не думать о том, что могла решить все проблемы определенной суммой денег. Это было слишком обидно и могло лишить ее остатков самообладания. Реветь на глазах у ребенка было не очень хорошей идеей, девочка с утра и так пребывала в скверном настроении. Как будто чувствовала разлад между родителями.
Рита отвезла Соню домой, куда уже вернулась бабушка, справку – в детский сад, затем поехала за заключением собственного медосмотра, который тоже надо было отвезти на работу. И все это приходилось делать пешком, на общественном транспорте и изредка – на такси, потому что Марк вчера забрал машину.
К шести вечера, когда она наконец уладила все дела и вышла на улицу из своей больницы, ноги гудели так, будто она провела на них несколько суток, а голову вместо мозга набили ватой.
Зато все это позволяло не думать о Марке и их вчерашнем разговоре. Рита понятия не имела, куда он уехал, но подозревала, что в студию. Пока она решала дела, которые нормальные семьи делят на двоих, он, вполне вероятно, поддавшись вдохновению, писал очередную картину. Не зря же Франц когда-то говорил ей, что он черпает вдохновение из несчастий. Так оно и было. Ему постоянно нужна была эмоциональная встряска. Наверное, Рите следовало подумать об этом до того, как выходить за него замуж.
В глубине души она понимала, что несправедлива к нему.






