ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В его вчерашних словах тоже была своя правда, однако осознание того, что она перегнула палку, могло окончательно добить ее, а день еще не закончился. И следовало собрать остатки сил, чтобы дожить его. Что и как они будут делать дальше, она подумает потом, когда на это будет время. Конечно, они и раньше ссорились, невозможно не ссориться, имея столь противоположные характеры, но еще никогда – так сильно. По крайней мере, Соню они делили впервые.

Бабушка заметила и отсутствие Марка, и настроение Риты, но спросила только короткое: «Все в порядке?» и, получив утвердительный кивок, больше вопросов задавать не стала. Рита любила в ней эту черту: давать внучке время разобраться с проблемами самостоятельно или прийти к выводу, что помощь ей все же нужна. Не давить, не задавать лишних вопросов.

На улице было уже совсем темно, однако снег больше не шел. Температура снова поднялась выше нуля, поэтому даже тот, который уже выпал, таял под ногами прохожих, под колесами автомобилей, превращаясь в жидкую кашу грязно-серого цвета, налипая на ботинки и разлетаясь в стороны хлюпающей водой. Наверное, стоило доехать до метро на автобусе, но Рита пошла пешком. Плевать на погоду, зато у нее будет немного больше времени, чтобы привести мысли в порядок перед тем, как возвращаться к бабушке и дочери. Именно в них она ушла так сильно, что не сразу увидела знакомую машину в потоке других автомобилей. Лишь когда та свернула к поребрику, Рита узнала ее. Велико было желание сделать вид, что ничего не заметила, а то и вовсе вернуться в больничный двор, от которого она отошла не так далеко, чтобы он не смог догнать ее, но она слишком давно и хорошо знала Марка. Просто так он ее в покое не оставит, раз уж приехал. А только сцены на глазах коллег ей не хватало.

Рита остановилась и сложила руки на груди, дожидаясь, пока он выйдет из машины. Конечно же, вытащил с собой и трость, как будто наклейки на заднем стекле мало. Теперь, если она скажет или сделает что-нибудь не то, в глазах очевидцев будет выглядеть последней сволочью. В обществе принято жалеть инвалидов, не зная ни их самих, ни характер, ни поступки. По крайней мере, жалеть на публику и делать замечания тем, кто смеет их «обижать».

– Чего тебе? – поинтересовалась она, когда Марк, сильно хромая, подошел к ней.

– Приехал за тобой.

Он улыбнулся как ни в чем не бывало, и Рита с трудом отогнала видение, в котором она выхватывает у него трость и ломает ее о его спину.

– Спасибо, без тебя обойдусь.

Она повернулась, чтобы уйти, но Марк проворно ухватил ее за руку.

– Постой. – Он притянул ее к себе и торопливо заговорил: – Рита, я знаю, что виноват перед тобой. Прости. Прости и за вчерашние слова, и за сегодняшний день.

Она вдруг почувствовала, как в уголках глаз закипают слезы усталости.