ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Над барной стойкой кухонного уголка осталась гореть тусклая лампа, ее свет с трудом дотягивался до другого конца большой студии, где стоял диван, картины просматривались плохо, но Марк и так помнил каждую. Он смотрел на ту, которую почти год писал на озере. Пусть не каждый раз, но очень часто Рита при этом была с ним, молча сидела часами, не мешая ему и терпеливо дожидаясь, когда он закончит.

Марк вдруг понял, что спутал кое-что: не Рита виновата в том, что он не пишет картины, а он сам. Те восемь лет после аварии он их не писал. И даже в тот год, что работал в магическом салоне Ксении, по которому он сейчас так скучает, тоже не писал. Он писал их полтора года после знакомства с Ритой, и сам решил, что на них больше не хватает времени. Он может продолжить сейчас, никто ему не мешает, кроме себя самого.

Эти мысли, недовольство собой, тихо спящая рядом Рита, неожиданные открытия и тусклый свет лампы в конце концов усыпили его.

Проснулся он от почти забытого ощущения чужого взгляда на себе. В первый момент Марк подумал, что на него может смотреть Рита, но почти сразу увидел ее, продолжающую крепко спать на его плече. Она не проснулась даже тогда, когда он пошевелился, аккуратно переложив ее голову на подушку.

Он медленно сел, оглядывая комнату. Часы показывали начало десятого, и за окном была уже ночь. Небо по-прежнему укрывали плотные тучи, заглядывающие в окна последних этажей и не пропускающие лунный свет к земле. В полумраке комнаты ему удалось заметить темную фигуру у выхода в коридор. Точнее, ему показалось, что фигур несколько, как минимум две. Дверь находилась в небольшом углублении, скрытом от света лампы, и Марку казалось, что сгусток тьмы там едва заметно шевелится, а глаза различали две фигуры.

Кому он опять понадобился? Стоило снова приоткрыть дверь в мир мертвых, как они начали ходить к нему, как к себе домой.

– Эй, – негромко позвал он, однако Рита все равно зашевелилась.

– Марк? – сонно спросила она. – С кем ты разговариваешь?

– Здесь кто-то есть.

Рита осторожно села, зябко кутаясь в одеяло, хотя в комнате было достаточно тепло, и повернулась к двери, проследив за его взглядом.

– Кто? – напряженно спросила она, вглядываясь в спокойную и безмятежную для ее глаз темноту.

– Не знаю. Не вижу. Эй, выходите, – громче позвал Марк.

Призрака действительно оказалось два. Они качнулись вперед, выходя на полоску света, падающего от лампы над столом. Марк узнал их сразу. Когда-то он довольно часто звал их, не стесняясь нарушать покой давно погибшей пары, которая так и не ушла окончательно в небытие. Он выспрашивал у них ответы на свои вопросы, бессовестно пользовался знаниями, которые они давали ему.