Глаза закрывались сами собой, но Рита старательно держала их открытыми. Иначе точно уснет.
– Что с ногой? – спросила она, чтобы прервать усыпляющую тишину. Марк почему-то не включил даже радио.
Он пожал плечами, усмехнувшись уголком губ.
– Спал неудобно.
– Не раздеваясь?
– Иначе рисковал замерзнуть насмерть.
Рита наконец внимательно посмотрела на него. Он действительно выглядел так, как будто провел всю ночь далеко не на диване в студии. Спрашивать ничего не стала. Язык и без того не шевелился.
К ее удивлению, приехали они не домой, а в студию.
– Вера Никифоровна согласилась посидеть сегодня с Гретхен, – улыбаясь, сообщил Марк, увидев ее недоуменный взгляд.
– А что будем делать мы?
– Мы? – Марк вытащил из замочной скважины ключ, которым как раз открывал дверь квартиры, и загадочно улыбнулся. – Я буду заглаживать вину, а ты меня прощать.
Рита все же не выдержала и рассмеялась. Он был неисправим. В один день превращаясь из последней свиньи в самого обаятельного в мире мужчину. Когда-то эти качели выводили ее из себя, заставляя одновременно влюбляться в него и ненавидеть. Ничего с тех пор не изменилось.
Марк действительно умело заглаживал вину. В студии их ждал легкий ужин из ее любимого ресторана и вино, которое она любила, а он терпеть не мог, горячая ванна с шапкой пышной пены, которую они принимали вдвоем. Рита впервые за день согрелась, неожиданно понимая, что озноб колотил ее с ночи. И вчерашняя ссора, и сегодняшний день показались вдруг такими далекими, что перестали иметь значение. Еще сильнее снимали усталость и согревали нежные прикосновения и страстный шепот, обещающие, что она не пожалеет о своем решении. И в какой-то момент Рита сдалась. Пусть он порой ведет себя не так, как того хочет она, но она точно знала, что он ее любит. И она, и Соня ему действительно нужны, а им нужен он.
Глава 26
Марк сам не заметил, как задремал. Впрочем, это было неудивительно, если вспомнить, где и как он провел последние сутки.
После того, как Лера уехала с озера, он еще некоторое время сидел на снегу, то и дело прикладываясь к бутылке виски. Он хотел бы сказать, что именно там, сидя на берегу замерзшего озера и глядя на голубовато-серый в лунном свете лед, вдруг понял, насколько ему важны жена и дочь, но на самом деле все было гораздо прозаичнее и бестолковее.
Он чувствовал только холод, от которого немели ноги, и со злостью думал о том, что если он их все же отморозит, то их отрежут к чертовой матери. И ни капли жаль ему не будет. А еще обиду на Риту за ее слова, на Леру за то, что не осталась с ним, на мир за то, что он постоянно меняется. Однако здравый смысл все же взял верх над этими чувствами, уже такими непозволительными в его возрасте.
Окончательно замерзнув, Марк перебрался в машину, завел двигатель, включил печку и уснул.






