ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Глаза закрывались сами собой, но Рита старательно держала их открытыми. Иначе точно уснет.

– Что с ногой? – спросила она, чтобы прервать усыпляющую тишину. Марк почему-то не включил даже радио.

Он пожал плечами, усмехнувшись уголком губ.

– Спал неудобно.

– Не раздеваясь?

– Иначе рисковал замерзнуть насмерть.

Рита наконец внимательно посмотрела на него. Он действительно выглядел так, как будто провел всю ночь далеко не на диване в студии. Спрашивать ничего не стала. Язык и без того не шевелился.

К ее удивлению, приехали они не домой, а в студию.

– Вера Никифоровна согласилась посидеть сегодня с Гретхен, – улыбаясь, сообщил Марк, увидев ее недоуменный взгляд.

– А что будем делать мы?

– Мы? – Марк вытащил из замочной скважины ключ, которым как раз открывал дверь квартиры, и загадочно улыбнулся. – Я буду заглаживать вину, а ты меня прощать.

Рита все же не выдержала и рассмеялась. Он был неисправим. В один день превращаясь из последней свиньи в самого обаятельного в мире мужчину. Когда-то эти качели выводили ее из себя, заставляя одновременно влюбляться в него и ненавидеть. Ничего с тех пор не изменилось.

Марк действительно умело заглаживал вину. В студии их ждал легкий ужин из ее любимого ресторана и вино, которое она любила, а он терпеть не мог, горячая ванна с шапкой пышной пены, которую они принимали вдвоем. Рита впервые за день согрелась, неожиданно понимая, что озноб колотил ее с ночи. И вчерашняя ссора, и сегодняшний день показались вдруг такими далекими, что перестали иметь значение. Еще сильнее снимали усталость и согревали нежные прикосновения и страстный шепот, обещающие, что она не пожалеет о своем решении. И в какой-то момент Рита сдалась. Пусть он порой ведет себя не так, как того хочет она, но она точно знала, что он ее любит. И она, и Соня ему действительно нужны, а им нужен он.

Глава 26

Марк сам не заметил, как задремал. Впрочем, это было неудивительно, если вспомнить, где и как он провел последние сутки.

После того, как Лера уехала с озера, он еще некоторое время сидел на снегу, то и дело прикладываясь к бутылке виски. Он хотел бы сказать, что именно там, сидя на берегу замерзшего озера и глядя на голубовато-серый в лунном свете лед, вдруг понял, насколько ему важны жена и дочь, но на самом деле все было гораздо прозаичнее и бестолковее.

Он чувствовал только холод, от которого немели ноги, и со злостью думал о том, что если он их все же отморозит, то их отрежут к чертовой матери. И ни капли жаль ему не будет. А еще обиду на Риту за ее слова, на Леру за то, что не осталась с ним, на мир за то, что он постоянно меняется. Однако здравый смысл все же взял верх над этими чувствами, уже такими непозволительными в его возрасте.

Окончательно замерзнув, Марк перебрался в машину, завел двигатель, включил печку и уснул.