ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Медиум, который перестал разговаривать с призраками, и целительница, которая не захотела помогать людям, – смогут ли они жить обычной жизнью или от способностей, дарованных свыше, нельзя отказаться... Дар Наталья Васильевна Тимошенко Глава 1 18.. год С тех пор, как мать схватилась за огромный живот и со стоном упала на диван, а отец засуетился, забегал вокруг нее, не зная, что делать, прошло почти три дня. На свет готовился появиться уже пятый ребенок в большой семье, а он каждый раз терялся, как будто это было впервые. Тогда еще никто не знал, что снегом занесет всю деревню, а роженице понадобится помощь, потому за доктором не послали. Снег же не прекращался ни на минуту. Черная толстая туча, накрывшая деревню три дня назад, остановилась, зависла низко над землей и не собиралась никуда уходить. Сугробы намело такие, что приходилось откапывать дверь снаружи, чтобы выйти из дома. Снег залепил окна, кое-где добрался до крыш и заползал на них. В дымоходах завывал ветер, жалуясь на тяжкую долю и рождая в душах людей самые мрачные мысли. Крестьяне толпились у печей, а в большом доме помещика все время жгли свечи, чтобы было хоть что-то видно. День смешался с ночью. Поначалу из спальни, куда отнесли мать, слышались душераздирающие крики, от которых холодели руки и страх огромными волнами бежал по спине, но и они вскоре затихли. Со вчерашнего вечера из спальни доносились только бормотания повитухи да тревожный шепот слуг. Вызвать доктора теперь было невозможно, поскольку дороги замело так, что никакая лошадь по ним пройти не могла. Утром отец все же распорядился послать за доктором конюха пешком, но тот до сих пор не вернулся. Его жена плакала на кухне, жаловалась кухарке. – Что мне теперь делать? – спрашивала она, вытирая лицо грязным передником. – Не плачь заранее, – не слишком уверенно утешала ее кухарка Матрена. – Может, вернется еще твой Степан. А если не вернется, бари

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для таких, как она: заблудших душ, которые слишком долго скитались в уже чужом для них мире – отведено отдельное место.

Юра подошел к ней, сел рядом. Очень близко, но не касаясь ее. Молчал. Лиза не выдержала первой:

– Зачем ты это сделал? Я ведь сказала, что ты можешь вернуться.

– Сказала, – согласился он. – Ты сказала, что я сам пойму, как мне вернуться, стоит только прислушаться к ощущениям. Я прислушался и понял, что у меня есть выбор: вернуться или уйти к тебе.

– Ты выбрал неправильно.

– Не тебе судить.

Лиза выпрямилась и посмотрела на него. Он был серьезным и сосредоточенным, смотрел на нее без улыбки. А затем внезапно протянул руку и коснулся ее щеки, погладив кожу большим пальцем. Теперь его прикосновение ощущалось немного по-другому: еще нежнее, теплее, желаннее. Лиза зачарованно смотрела на него, больше ничего не говоря. Он наклонился к ней и легонько коснулся ее губ. Она не остановила его, поэтому секунду спустя поцелуй стал глубже, настойчивее и требовательнее. Она не помнила, чтобы ее когда-нибудь так целовали, чтобы от поцелуя так сладко замирало все внутри. Хотелось только одного: чтобы он не останавливался, продолжал целовать ее, нежно гладить пальцем щеку, прижимать к себе, давая понять, что чувствует то же самое.

Когда он наконец отстранился, Лиза открыла глаза, видя перед собой все такое же серьезное и задумчивое лицо.

– Это было даже лучше, чем я себе представлял, – признался Юра.

Лиза улыбнулась.

– Так ты сделал это только ради того, чтобы поцеловать меня?

Он улыбнулся в ответ, продолжая гладить ее щеку.

– По-другому ты не соглашалась.

– Глупый.

– Мужчины часто делают глупости ради женщин, ты разве не знала?

– Не ради таких, как я.

– Только ради таких, как ты, это и стоит делать.

Лиза чувствовала, как против воли в груди разливается тепло. Ощущения были ни на что не похожи. Она стала Смертью, чтобы иметь значение, но это не сделало ее кому-то нужной. До встречи с ним. Ради этого стоило прожить сто лет в образе Смерти. Стоило проиграть Марку и Рите, чтобы сидеть сейчас здесь и понимать, что ее впервые любят.

Наверное, Юра это понял, потому что продолжил:

– У меня есть брат, он позаботится о матери. Мои друзья, надеюсь, будут помнить меня. Пациентов спасет кто-то другой. Сын вырастет, однажды влюбится и поймет меня. А о тебе есть кому позаботиться?

– Я не нуждаюсь в заботе. Ты разве забыл, кто я?

– Жаль, если ты действительно так думаешь. – Вторая его рука тоже переместилась на ее щеку. Теперь он держал ее лицо в своих ладонях и смотрел в глаза. Так близко, что она чувствовала бы его дыхание, если бы он еще дышал. – Я никого не бросал. Я лишь выбрал ту, которая нуждается во мне больше. И в которой больше нуждаюсь я.

– Но ты не можешь остаться со мной.