Мимо один за другим шагали в светящийся проход крепкие парни с кинжалами, у двоих были мечи. Не золотые, а обычные, железные, с рукоятями из серебра и драгоценных камней, как в музее. Меня продолжали держать, пока не вышли все. Только потом рука разжалась. Я обернулся и оказался нос к носу с Мартином. Вернее, нос к плечу, до головы гиганта я не доставал, хотя в обычном мире считаюсь достаточно высоким.
– Прости, пришлось тебя придержать, – без сожаления сказал альбинос. – Было видно, что можешь наломать дров. Тебе не стоит лезть в бой, подожди здесь.
– Но Даша…
– Все они уже возвращаются.
Мартин вышел в сквер, чуть не столкнувшись с фигуркой в чёрном. Я с разочарованием отметил – это не Дашка, она чуть повыше и фигура покрепче. Дашуля зашла следом, последней на коричневые камни шагнула темноглазая девушка. Она привычным движением стянула маску, и я узнал Тамару. Странные у неё глаза – совсем молодая, а взгляд как у мудрой древней старухи.
– Максим!
Дашуля кинулась ко мне, на ходу срывая маску – не так быстро, не так уверенно, как избавилась от нее Тамара.
– Наконец-то я тебя нашёл!
Я сгрёб её в охапку, Даша повисла на моей шее. Краем глаза я заметил, что две девушки в чёрном отошли подальше и сели на траву. Их внимательные взгляды были прикованы к свечению за моей спиной.
– Ты понял, что с тобой случилось? – Дашка заглянула мне в лицо.
– Из воздуха появился меч, стукнул меня по плечу и исчез. А потом оказалось, что я сильнее волколака. Ты всё видела.
Звучало бредово. Впрочем, вся моя жизнь в последнее время напоминает бред.
– Ты сравнялся по силам с каждым из судей Грарга, – выдохнула Дашуля. – Это было посвящение свыше, теперь все должны признать тебя рыцарем. Не понимаю, как такое могло произойти! В рыцари святого Грааля никогда не посвящали насильно, а ты не хотел иметь с нашим служением ничего общего…
– Уже захотел, – хмуро сказал я. – Пришлось захотеть.
До этого в тёплом воздухе висела тишина, лишь кузнечики стрекотали в ровной невысокой траве, да откуда-то доносилось недовольное порыкивание рыжего Эвига.
Теперь же отчетливо стали слышны звуки боя: крики, лязг железа, чей-то стон. Иоганн и Мартин вынырнули из сияния и втащили на дорогу бледного окровавленного Вильгельма. Он пытался идти сам, опираясь на их плечи. Рыцари осторожно усадили раненого на траву и тут же ринулись назад. Звуки боя затихли.
Смотреть на Вильгельма жутко: сквозь разорванную одежду проглядывают бесчисленные глубокие порезы, правую щеку пересекла рваная рана, рука прижата к животу, и между пальцами сочится кровь. Большие красные капли плюхаются на траву, как яркие жуки. А рыцарю всё это как будто неважно – бубнит себе что-то на непонятном языке, только лицо иногда кривится от боли.






