ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прошло семь лет после Беды — вселенской катастрофы, погрузившей весь мир в бесконечную зиму. От могущественной империи, угодившей под удар кометы, уцелела только периферия и независимые племена вдо... Братья Мария Васильевна Семенова Тайный воин Начин Ветка рябины — Наша девчушка гоит [1] ли? — спросил мужчина. — Всё из памяти вон, Айге, как ты её назвала? Женщина улыбнулась: — Больше ругаю Баламошкой, потому что она умница и опрятница. А так — Жилкой. Мужчина рассеянно кивнул: — Жилкой… ну да. Привезёшь однажды, покажешь. Если бы не разговор, ускользавший от посторонних ушей, они выглядели бы самыми обычными странствующими торгованами, каких много в любом перепутном кружале. Двое крепких молодых парней, скромно помалкивавших в уголке, сошли бы за сыновей. — Привезу, — пообещала Айге. — Вот наспеет, и привезу. Ты, Ветер, едешь ли за новыми ложками по весне? Он снова кивнул, поглядывая на дверь: — В Левобережье… за Шегардай. — А я слышала, гнездари бестолковы, — поддела Айге. Ветер усмехнулся, с уверенной гордостью кивнул на одного из детин: — Вот гнездарь! В большой избе было тепло, дымно и сыровато. В густой дух съестного вплетались запахи ношеных рубах, сохнущей кожи, влажного меха. По всем стенам сушилась одежда. Снаружи мело, оттепель раскачивала лес, ломала деревья, забивала хвойник густыми липкими хлопьями. Хорошо, что работники загодя насушили целую сажень дров. Все знают, что печь бережливее греет скутанная, но гостям по сердцу, когда в отворённом горниле лопаются поленья и дым течёт живым коромыслом, ныряя в узенький волок. А гости были такие, что угодить им очень хотелось. В кружале третий день гулял с дружиной могучий Ялмак по прозвищу Лишень-Раз. С большого стола уже убрали горшки и блюда с едой, воины тешили себя игрой в кости. — Учитель… — подал голос парень, сидевший рядом с наставником. Вихры у него были пепельные, а глаза казались то серыми, то голубы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одной дружине подгадишь, потом с другими не столкуешься!

До вечера Зорку, надобно думать, уши прожужжали россказнями о тяжком пути кругом Шепетухи.

— К скалам прижмёшься — лавиной снежной завалит. Ох, косточек там…

— То Прежние мстят, к своему городищу не подпускают.

— Всё души безугомонные. Как заси́верит, ну мечами звенеть, песни петь боевые!

— Святые жрецы молились, не совладали, куда уж нам, простолюдью…

— Мористей возьмёшь — не пробьёшься, пока тридевять тупиков не обшаришь. Бывало, назад прибегали, сани и весь живот побросав.

— Таким подмогу давали… за невеликую мзду.

— А воеводы с невеж норовят втрое содрать. Вот летось притча была…

— Короткий путь? Приметы рассказать труд невелик, да дерзнёшь ли Прежних тревожить?

— С дикомытом ещё куда ни шло. Глядишь, призна́ют родню.

Светел, окружённый любопытной ребятнёй, довершал воинское правило, когда к нему бочком, через шаг запинаясь, подобрался Котёха. Покружил, не решаясь приблизиться к местничам. Дождался, пока Светел срубил незримому сопернику голову и спрятал мечи, а мальчишки сорвались смотреть, как уводят в загон непослушного оботура. Тогда только подошёл, скомкал шапчонку:

— Поздорову, дяденька витязь…

Светел не сразу повернулся к нему. Наконец снизошёл:

— Гляжу, вспомнил знакомство.

— Государыня мамонька большухе довела, что ты со мной знался…

— И что?

"Прав был атя! Сильного слушают…" Светел воздержался поминать сражение на ручье, но Котёха не смел поднять глаз. Ковырял валенком снег.

— Милости велели просить… Водительства твоего, поезду сбереженья… господину воеводе словечка доброго… Пять сребреников дают.

— Восемь, — сказал Светел. — Половину вперёд, остаток — когда поезд нагоним. Ещё передай: сроку мне отсталь ждать воевода положил три дня. Стало быть, завтра в ночь и поедем. Всё слышал? Беги себе, моих гуслей девки заждались.

Ещё одни сани прикатили совсем негаданно, под самый отъезд. Светел завязал вторую лыжу, вышел встречать.

Четвёрка псов, длинная нарта, чунки на привязи… Люди — усталые, одичавшие, сплошь в снегу. Один вовсе поник прямо у полозьев.

Зорко, обходивший обоз, поздравствовал новеньким:

— Куда раззадорились, нищеброды?

Пришлый старшак оказался не из робких, поднялся против него туча тучей:

— А ты дорогу купил? Полозновицу по версте продаёшь?

К Зорку собрались работники. Скажет слово хозяин — прибьют чужаков, поклажу растреплют, чтобы не скоро собрали. Светел встал посередине:

— Мир по дороге, добрый человек…

— И тебе путь-дорожка, господин опасный витязь, — нехотя отозвался пришелец.

— В дороге и отец сыну товарищ, не нам местами считаться, — сказал Светел. — Вели, хозяин достаточный, нарту подчалить к задним саням, а уставшего в оболок взять. Не наша это вера — бессильного в пути покидать.