ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В небольшом городке на берегу Северного моря найден труп молодой девушки. Поиски преступника наводят главного комиссара полиции Анну Катрину Клаазен на след человека, который уже давно числится мертвы... Ярость Клаус-Петер Вольф Klaus-Peter Wolf Ostfriesenwut © S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main, 2015 © Сорокина Д., перевод, 2017 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Новые документы выглядели чертовски правдоподобно – в отличие от новой груди его подружки. Он оплатил операцию, но прикасаться к великолепию пока не мог, оставалось только смотреть и ждать, пока растянется кожа. Бутылка шампанского стояла у водяной кровати, на которой они только что исполняли головокружительные трюки. Штайнхаузен накинул халат и направился к двери. – О нет, Вольфи! – захныкала она. – Только не сейчас! Скажи, пусть уходят! – Это ненадолго, – ответил он таким тоном, при котором слова показались совершенно неубедительными. По пути к двери он схватил пистолет. Она до сих пор иногда ухмылялась этой причуде. На него не раз нападали в собственном доме, и теперь он всегда открывал дверь с «Береттой» в кармане. И брал с собой оружие, когда они выходили на улицу, что случалось довольно редко. Сперва она думала, что Вольфи перед ней рисуется. Но со временем поняла – он всерьез опасается за свою жизнь. Анне Катрине пришлось припарковаться на обочине: на открытии детективных дней в культурном центре собралась настоящая толпа. Писатель Петер Гердес иронично приветствовал гостей у входа: – Сегодня, дорогие гости, с вами точно не случится ничего плохого – когда еще увидишь в культурном центре столько полицейских! У нас тут собрался весь цвет криминальной полиции! Разумеется, все пришли посмотреть на дебют Уббо Гейде, бывшего шефа остфризской полиции: и Франк Веллер в первом ряду. Рядом с ним – Анна Катрина Клаазен и Сильвия Хоппе. Хольгер Блём из журнала «Остфризия» фотографировал взволнованного Уб

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Заметила разлитый бензин, ведущий к лестнице в подвал и наверх, на второй этаж. Оттуда на лестницу падал свет, раскрашивая бензин в радужные пятна.

Анна Катрина достала пистолет, обхватила его обеими руками и побежала вверх по лестнице.

Она представляла встречу с убийцей отца совершенно иначе. Думала, встретит готового к борьбе человека, который попытается смутить ее надменной ухмылкой. Человека, который считает себя выше ее. Возможно, он набросится на нее с ножом или попытается пристрелить из «Беретты», но она никак не рассчитывала, что он встретит ее, лежа на кровати, привязанный и искалеченный, с кляпом во рту. Он выглядел истощенным и перепуганным.

Он должен стать жертвой пожара, это было ясно. Анна Катрина заметила пропитанные бензином простыни и сухое горючее.

Зрелище настолько шокировало ее, что на мгновение она забыла о наработанных годами правилах осторожности. Не осмотрела углы и забыла защитить спину. Она просто замерла, глядя на кровать.

Он никак не мог открыть дверь. В доме должен быть второй человек, тот, кто все это с ним сделал.

Анна Катрина направила оружие влево. Ничего.

Повернулась, целясь в сторону лестницы. Ничего.

Нагнулась, словно уклоняясь от удара, и оценила обстановку справа. Там стояла ширма с китайским драконом. За ней явно прятался человек.

– Добро пожаловать, госпожа Клаазен, – поприветствовала ее Инга и вышла из укрытия.

Анна Катрина никак не ожидала столкнуться с девушкой.

Инга показала на Гроссманна:

– Да, это он. Человек, убивший вашего отца и многих других людей.

Девушка была безоружна, и Анна Катрина опустила пистолет.

– Откуда вам известно? Кто вы?

Инга распростерла руки.

– О, госпожа Клаазен, я прочла о вас все, что только можно. Восхищалась, как упорно вы охотились за этим типом. Я – как вы! У меня с ним свои счеты. Он привез мою мать в Германию.

Гроссманн дрыгал ногами, словно лежащий в кроватке ребенок, пытающийся привлечь внимание.

– Он занимался торговлей девочками и женщинами.

– Да, я знаю, – ответила Анна Катрина.

– Моя мама была секс-рабыней из Таиланда. Он нашел для нее немецкого мужа и продал. Этот Хакен – мой отец – грязная свинья, хотел немую жену. Многие мужчины мечтают о немых женах. Им не хватало женщин, набранных в тайских домах для инвалидов. И тогда моей маме отрезали язык.

У Анны Катрины закружилась голова. Ей захотелось сесть и прийти в себя. Она спросила:

– Что с вашей мамой сейчас?

– У нее позади был чертовски долгий, тернистый путь. Депрессии. Болезни. Зависимость от таблеток. В конце концов она не выдержала и повесилась. И я всю жизнь мечтала отомстить за ее смерть. Думала, он мертв. Но потом, устроившись на работу в пиццерию, чтобы оплачивать учебу, я узнала правду. Там постоянно болтали о человеке, посадившем Шмидтли в инвалидное кресло.