Заметила разлитый бензин, ведущий к лестнице в подвал и наверх, на второй этаж. Оттуда на лестницу падал свет, раскрашивая бензин в радужные пятна.
Анна Катрина достала пистолет, обхватила его обеими руками и побежала вверх по лестнице.
Она представляла встречу с убийцей отца совершенно иначе. Думала, встретит готового к борьбе человека, который попытается смутить ее надменной ухмылкой. Человека, который считает себя выше ее. Возможно, он набросится на нее с ножом или попытается пристрелить из «Беретты», но она никак не рассчитывала, что он встретит ее, лежа на кровати, привязанный и искалеченный, с кляпом во рту. Он выглядел истощенным и перепуганным.
Он должен стать жертвой пожара, это было ясно. Анна Катрина заметила пропитанные бензином простыни и сухое горючее.
Зрелище настолько шокировало ее, что на мгновение она забыла о наработанных годами правилах осторожности. Не осмотрела углы и забыла защитить спину. Она просто замерла, глядя на кровать.
Он никак не мог открыть дверь. В доме должен быть второй человек, тот, кто все это с ним сделал.
Анна Катрина направила оружие влево. Ничего.
Повернулась, целясь в сторону лестницы. Ничего.
Нагнулась, словно уклоняясь от удара, и оценила обстановку справа. Там стояла ширма с китайским драконом. За ней явно прятался человек.
– Добро пожаловать, госпожа Клаазен, – поприветствовала ее Инга и вышла из укрытия.
Анна Катрина никак не ожидала столкнуться с девушкой.
Инга показала на Гроссманна:
– Да, это он. Человек, убивший вашего отца и многих других людей.
Девушка была безоружна, и Анна Катрина опустила пистолет.
– Откуда вам известно? Кто вы?
Инга распростерла руки.
– О, госпожа Клаазен, я прочла о вас все, что только можно. Восхищалась, как упорно вы охотились за этим типом. Я – как вы! У меня с ним свои счеты. Он привез мою мать в Германию.
Гроссманн дрыгал ногами, словно лежащий в кроватке ребенок, пытающийся привлечь внимание.
– Он занимался торговлей девочками и женщинами.
– Да, я знаю, – ответила Анна Катрина.
– Моя мама была секс-рабыней из Таиланда. Он нашел для нее немецкого мужа и продал. Этот Хакен – мой отец – грязная свинья, хотел немую жену. Многие мужчины мечтают о немых женах. Им не хватало женщин, набранных в тайских домах для инвалидов. И тогда моей маме отрезали язык.
У Анны Катрины закружилась голова. Ей захотелось сесть и прийти в себя. Она спросила:
– Что с вашей мамой сейчас?
– У нее позади был чертовски долгий, тернистый путь. Депрессии. Болезни. Зависимость от таблеток. В конце концов она не выдержала и повесилась. И я всю жизнь мечтала отомстить за ее смерть. Думала, он мертв. Но потом, устроившись на работу в пиццерию, чтобы оплачивать учебу, я узнала правду. Там постоянно болтали о человеке, посадившем Шмидтли в инвалидное кресло.






