Это он и был, – она показала на Гроссманна. – А вы как его нашли? Наверное, вам досталось от коллег?
– Да, – ответила Анна Катрина, – можно сказать и так. Я шла по его следам, потому что вокруг него совершались убийства и другие преступления…
Она замолчала. Головокружение усилилось – то ли дело было в запахе бензина, то ли в напряженности ситуации, а может, на организм еще действовали лекарства. Тем не менее Анна Катрина направилась к кровати Гроссманна, чтобы снять кляп. Она нащупала застежку у него на затылке и почувствовала под волосами влажную открытую рану.
Инга рассмеялась.
– Хочешь слышать его крики, когда он будет гореть, или что? Ждешь извинений? Не разочаровывай меня! Ты ведь не настолько глупа? Сейчас он готов плести все что угодно, лишь бы спасти свою жалкую жизнь.
То, что здесь происходит, – ненормально, подумала Анна Катрина. Или у нее в голове зазвучал голос отца? Она не знала. Но в происходящем было что-то очень нездоровое. Гроссманн бился в судорогах, словно для работы мышцами рта требовалось все тело. Но ему удавалось выдавить лишь отдельные звуки, а не слова.
– Пойдемте, госпожа Клаазен. Мы же сестры. Сестры по несчастью. Ваш отец. Моя мать. Бросим монетку, чтобы решить, кому выпадет честь поджечь эту лавочку? А потом посидим у моря, любуясь огнем и наслаждаясь его воплями.
Анна Катрина слышала голос отца: «
Анна, добро должно вести себя иначе, чем зло. Это их единственное различие».
Инга высоко подняла зажигалку.
– Пойдем, сестренка. Придется сделать это внизу. Здесь, наверху, слишком опасно. Мы же не хотим сгореть вместе с ним.
Гроссманну наконец удалось овладеть губами и языком. Он плевался и кашлял. Звуки напоминали пыльную грампластинку, которую не включали уже много лет. Но Анна Катрина и Инга прекрасно понимали его. Он разыграл свой последний козырь. Хотя и сомневался в его актуальности.
– Я знаю, у кого яд. У меня есть имена и адреса. Я могу навести вас на похитителя чемодана.
Анна Катрина посмотрела на него, потом на Ингу. Та отчаянно замахала пальцами перед лицом Анны Катрины:
– Не верь ему, сестренка! Он просто пытается спасти свою шкуру… Ты ведь не позволишь ему себя одурачить?
Больше Гроссманн ничего сказать не смог и затрясся в приступе кашля.
Анна Катрина огляделась, пытаясь найти для него что-нибудь попить.
Он прохрипел:
– Они отпустили меня и сделали поддельные документы, потому что на кону стояло нечто гораздо большее! Они хотят отравить воду в Остфризии, и Остфризия – только начало. Погибнет много, очень много людей. Я знаю адрес лаборатории и знаю, у кого чемодан…
– Не позволяй ему уболтать себя! – завопила Инга.
Гроссманн торговался за собственную жизнь:
– Если я умру, вы упустите последнюю возможность…
Он снова закашлялся.
Анна Катрина сказала:
– Боюсь, он прав.






