И тогда я стала мстить так, как мог это ребенок – огрызаться, не слушаться, делать все наперекор, за что огребала от любимой тетушки тумаков или получала домашний арест. Взрослые всегда вставали на сторону Федоры. Мол, она такая замечательная, кормит меня, поит, тратит свою жизнь на чужое дитя, а я – маленькая неблагодарная дрянь. Мнение Лиды, ее желания и чувства никому не были интересны. К тому же Федора отличалась патологической жадностью, других детей баловали нарядами, подарками, я же в старых перешитых платьях тетки выглядела чучелом. Надо мной стали смеяться. Этого я позволить не могла и ввязывалась в драку. В итоге вердикт – трудный ребенок, агрессивный, неуправляемый, и постановка на учет в комнату милиции. Отдыхала я телом и душой только летом, когда Федора отправляла меня к бабушке. Там отношения со сверстниками складывались намного лучше. Даже мои одноклассники, проводившие лето в этом же поселке, относились к Лидке Оторве нормально. А еще там был Серега, чьи голубые глаза заставляли мое сердечко биться чаще и взволнованнее. Мы часто гуляли всей компанией. Но в тот день пошли все ребята разошлись, остались только трое – я, Сергей и хорошенькая Оленька Свиридова. Мы зашли в магазин за газировкой и чипсами. Там неожиданно вперед нас влезла молодая красивая женщина с малышом. Она заявила, что торопится и чтобы ее обслужили вне очереди. Сережка, сын мэра областного центра, к подобному не привык. Стал грубить наглой даме. Это он, а не я вступила в конфликт, но в новостях все переиначили… Тот день явно был не наш. Буквально следом случилась следующая ссора. На этот раз противник был серьезнее. Сережка начал покуривать и выкинул окурок в огород известной деревенской ведьмы по кличке Сычиха. Та увидела, заругалась. Долго бранилась и по тому поводу, что Серега – сопляк, а туда же – курить, и за то, что легко мог сжечь всю избу. Но ругани Сычихе показалась мало. Она достала мобильный и стала звонить отцу Сергея, мужчине жестокому и скорому на расправу. То, что старший Антипов – мэр, Сычиху ничуть не смущало. Будущий градоправитель вырос на ее глазах, и ведьма говорила:"Енто теперь у него зад неприкосновенный, а детстве так по нему от меня крапивой получал". Сережка, увидев у Сычихи мобильник, струхнул. И разозлился. Какое-то время размышлял, а потом предложил – сжечь старую баню, в которой Сычиха занималась колдовством. Заявил: если мы друзья, то отомстим ведьме вместе. Вот только хитрый Серега догадывался о моих чувствах, знал о камерах и сунул самодельный факел мне… Наивная девочка, уверенная, что мстит подлой ведьме-ябеде, поднесла огонь к ветхим брусьям с улыбкой, которую потом истолковали по-другому. Сама Сычиха вошла в свой дом, мы это видели. Дверь бани была подперта изнутри.

Об этой истории
Люди создают браки по любви, по расчету, по дури. И только я оказалась женой из ненависти. Тот, кого любила всем сердцем, сказал: "Добро пожаловать в ад!" И он не соврал… Мне предстоит выбраться из эт... Наказание Лилия Викторовна Тимофеева Глава 1 "Я ожидала, что он поможет мне снять свадебное платье. И сделает это нежно, красиво, дрожа от желания. Но он просто порвал белоснежное облако шелка. Протянул мне другое платье – темное, красивое и… парик. Велел хриплым срывающимся голосом: – Надень это, если хочешь, чтобы я был нежен! Я стояла и не шевелилась. Понимала: если уступлю один раз, так будет всегда. А что будет, если взбунтуюсь?.. " Клим Я хожу по комнате, нервничаю. Потираю вспотевшие ладони. Завтра ей исполняется восемнадцать. Как долго я ждал этого дня. Пять лет! Все эти годы я справлял дни ее рождения вместе с ней. Пусть на расстоянии, но мыслями был рядом. Даже дарил подарки. Дорогие. Больше ей никто не дарил подарков. Кроме меня. Тетка ее ненавидит, считает обузой. Она с легкостью сегодня продала мне свою племянницу. Нет, неправильно. Продала и предала еще тогда, пять лет назад, когда я пришел в их дом в первый раз. Конечно, я не рассказал женщине об истиной цели своего визита. Просто сделал вид, что меня интересуют девочки-подростки. Тетка с чудным именем Федора фыркнула, посмотрела на меня с презрением. Ответил ей таким же презрительным взглядом. Мы друг на друга не обиделись. Я в ее понятии был просто извращенцем. Она в моем – подлой бабой, с радостью продавшей родную племянницу. Нет, сразу она мне Лиду забрать не позволила. В этом проявила твердость: – Вот станет совершеннолетней – забирайте ее, господин хороший. А пока я опекунша, проблемы мне не нужны! Я тоже не хотел проблем. И готов был ждать, когда Лида вырастет. Федора ошибалась. Мне нужна была эта девочка, не потому что хотел ее или она мне нравилась. Я ненавидел эту девчонку. Хотел рвать ее зуба





