ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Охотник» — это цикл «крутых» романов с острым сюжетом о жизни Америки 60-х годов. Профессиональные преступники, наемные убийцы, заправилы кровавого бизнеса — это среда, о которой главный герой кни... ОХОТНИК Роман ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Когда парень с цветущим лицом, сидевший за рулем «шевви», предложил подвезти, Паркер послал его к черту. Водитель ответил: «Пошел ты сам, приятель!» — и направился к шлагбауму, где платят пошлину за проезд. Паркер плюнул на правою полосу, закурил последнюю сигарету и двинулся через мост имени Вашингтона. Было восемь часов утра. В сторону города катился поток машин. В Джерси не ехал почти никто. На самой середине мост дрожал и раскачивался на ветру. Он раскачивался так всегда, но Паркер заметил это только сейчас, потому что впервые шел по мосту. Под ногами все ходило ходуном, и Паркер испугался. Он бросил окурок в воду, плюнул под колесо проезжавшей машины и ускорил шаг. У женщин за рулем, проезжавших мимо, по ногам — под нейлоновыми чулками — пробегала нервная дрожь при виде огромного, лохматого мужика с квадратными плечами. Рукава старого, серого, измятого костюма были ему слишком коротки, и из них торчали длинные руки. На ногах были черные дырявые носки И туфли. Огромные лапы Паркера болтались по бокам, словно вылепленные из коричневой глины. Казалось, скульптор, вылепивший их, был неравнодушен к большим пропорциям и набухшим венам. Волосы Паркера какого-то неестественного коричневого цвета напоминали плохой парик, который грозил вот-вот слететь. На лице, будто грубо высеченном из куска камня, глаза казались сделанными из потрескавшегося оникса. Скульптор одним быстрым ударом высек тонкий рот с бледными, бескровными губами. Полы пиджака развевались и хлопали по ветру, руки слегка раскачивались. Женщины-секретарши смотрели на Паркера и дрожали. Они знали, что он негодяй, что его руки созданы для того, чтобы бить, что на его лице при ви

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он нашел в буфете на кухне бутылку виски, открыл ее и уселся смотреть мультики, за которыми последовал какой-то телесериал и. детские передачи.

Шторы в гостиной были закрыты, но по часам, стоящим на телевизоре, Паркер знал, что солнце уже садится. В вечерних новостях о нем не сказали ни слова. Это было вполне объяснимо. Он бежал три недели назад с другого конца континента. Мертвый охранник и беглый бродяга не такие уж сенсационные новости, чтобы упоминать их за тысячи миль, от места происшествия.

То, что с ним произошло за эти месяцы, тоже явилось следствием ошибки Линн, еще одним результатом ее глупости. Он получил шестьдесят дней за бродяжничество, и сейчас полиция имела отпечатки его пальцев. То, что они принадлежали человеку по имени Рональд Каспер, не имело значения. Он мог назваться, кем угодно, даже собственным именем, но отпечатки пальцев останутся теми же на всю жизнь.

Ему дали шестьдесят дней. Через двадцать дней Паркер подрался с охранником и получил еще шесть месяцев. Восемь месяцев Паркер вынужден был вычеркнуть из своей жизни, пропалывая грядки на тюремной ферме. Он вытерпел шесть из них и использовал подвернувшийся к бегству шанс, оставив за собой охранника со свернутой шеей.

Все это было ее виной, одной из пакостей, которые Линн подстроила ему. Она обманула его, наставила рога, благодаря ей он попал в тюрьму и сейчас его отпечатки находились в Вашингтоне. Она заставила его пересечь весь континент. Все это сделала его мертвая жена.

Никакая другая женщина не была бы способна на это. До нее женщины не доставляли ему неприятностей. И то, что устроила ему Линн, больше никогда не повторится.

А сейчас Линн оставила ему свое тело, от которого необходимо избавиться. Он не мог оставить ее в квартире, потому что предстояла встреча с посыльным. Он не мог ее оставить и потому, что не вынес бы этого. Он не мог позвонить в полицию, как примерный гражданин, и попросить, чтобы ее забрали, потому что после первого же внимательного взгляда становилось ясно, что он не примерный гражданин.

Паркер ненавидел Линн. Он ненавидел и любил ее, и он никогда не испытывал, этих двух чувств раньше. Никогда не знал, что такое любовь, что такое ненависть. Теперь остался Мэл. Мэла он убьет, но это была не ненависть. Он просто обязан сквитаться, подвести баланс. В нем клокотали ярость, гордость и гнев, но не ненависть.

К тому времени, когда по телевизору начали показывать самые популярные передачи и вестерны, уровень виски в бутылке заметно понизился. Паркер смотрел на экран, и по его лицу плясали голубовато-белые блики, вырисовывая скулы. После «прайм тайм» начали крутить старые картины, и он смотрел фильмы.