ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Охотник» — это цикл «крутых» романов с острым сюжетом о жизни Америки 60-х годов. Профессиональные преступники, наемные убийцы, заправилы кровавого бизнеса — это среда, о которой главный герой кни... ОХОТНИК Роман ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Когда парень с цветущим лицом, сидевший за рулем «шевви», предложил подвезти, Паркер послал его к черту. Водитель ответил: «Пошел ты сам, приятель!» — и направился к шлагбауму, где платят пошлину за проезд. Паркер плюнул на правою полосу, закурил последнюю сигарету и двинулся через мост имени Вашингтона. Было восемь часов утра. В сторону города катился поток машин. В Джерси не ехал почти никто. На самой середине мост дрожал и раскачивался на ветру. Он раскачивался так всегда, но Паркер заметил это только сейчас, потому что впервые шел по мосту. Под ногами все ходило ходуном, и Паркер испугался. Он бросил окурок в воду, плюнул под колесо проезжавшей машины и ускорил шаг. У женщин за рулем, проезжавших мимо, по ногам — под нейлоновыми чулками — пробегала нервная дрожь при виде огромного, лохматого мужика с квадратными плечами. Рукава старого, серого, измятого костюма были ему слишком коротки, и из них торчали длинные руки. На ногах были черные дырявые носки И туфли. Огромные лапы Паркера болтались по бокам, словно вылепленные из коричневой глины. Казалось, скульптор, вылепивший их, был неравнодушен к большим пропорциям и набухшим венам. Волосы Паркера какого-то неестественного коричневого цвета напоминали плохой парик, который грозил вот-вот слететь. На лице, будто грубо высеченном из куска камня, глаза казались сделанными из потрескавшегося оникса. Скульптор одним быстрым ударом высек тонкий рот с бледными, бескровными губами. Полы пиджака развевались и хлопали по ветру, руки слегка раскачивались. Женщины-секретарши смотрели на Паркера и дрожали. Они знали, что он негодяй, что его руки созданы для того, чтобы бить, что на его лице при ви

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После фильмов священник прочитал молитву, хор спел «Звездно-полосатый флаг», пока на экране колыхался флаг, и станция закончила передачи. Из телевизора раздавалось только хриплое шипение, а на экране мелькали черные и белые точки.

Паркер встал, выключил телевизор и включил свет. Бутылка была пуста. Он чувствовал себя немного навеселе, и в этом не было ничего хорошего. Именно Линн заставила его напиться, когда он должен был оставаться трезвым.

Он отправился на кухню, сделал сандвич и съел его, запив полу-квартой молока. Почувствовав усталость, Паркер сварил кофе, выпил три чашки и намочил лицо водой из крана.

В спальне было темно. Свет из гостиной освещал обутые ноги Линн. Он включил свет, и ему показалось, что Линн поменяла позу. Ее руки и ноги выгнулись к туловищу, голова откинулась назад, открытые глаза смотрели на шторы:

Ему дали шестьдесят дней. Через двадцать дней Паркер подрался с охранником и получил еще шесть месяцев. Восемь месяцев Паркер вынужден был вычеркнуть из своей жизни, пропалывая грядки на тюремной ферме. Он вытерпел шесть из них и использовал подвернувшийся к бегству шанс, оставив за собой охранника со свернутой шеей.

Все это было ее виной, одной из пакостей, которые Линн подстроила ему. Она обманула его, наставила рога, благодаря ей он попал в тюрьму и сейчас его отпечатки находились в Вашингтоне. Она заставила его пересечь весь континент. Все это сделала его мертвая жена.

Никакая другая женщина не была бы способна на это. До нее женщины не доставляли ему неприятностей. И то, что устроила ему Линн, больше никогда не повторится.

А сейчас Линн оставила ему свое тело, от которого необходимо избавиться. Он не мог оставить ее в квартире, потому что предстояла встреча с посыльным. Он не мог ее оставить и потому, что не вынес бы этого. Он не мог позвонить в полицию, как примерный гражданин, и попросить, чтобы ее забрали, потому что после первого же внимательного взгляда становилось ясно, что он не примерный гражданин.

Паркер ненавидел Линн. Он ненавидел и любил ее, и он никогда не испытывал, этих двух чувств раньше. Никогда не знал, что такое любовь, что такое ненависть. Теперь остался Мэл. Мэла он убьет, но это была не ненависть. Он просто обязан сквитаться, подвести баланс. В нем клокотали ярость, гордость и гнев, но не ненависть.

К тому времени, когда по телевизору начали показывать самые популярные передачи и вестерны, уровень виски в бутылке заметно понизился. Паркер смотрел на экран, и по его лицу плясали голубовато-белые блики, вырисовывая скулы. После «прайм тайм» начали крутить старые картины, и он смотрел фильмы. После фильмов священник прочитал молитву, хор спел «Звездно-полосатый флаг», пока на экране колыхался флаг, и станция закончила передачи.