ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Патриция Хайсмит – известная американская писательница, работавшая с жанром рассказа, психологического нуарного детектива и романа. Ее произведения экранизировали Альфред Хичкок, Лилиана Кавани, Ви... Цена соли Патриция Хайсмит Эдне, Джорди и Джеффу – Но с тобой-то всё совсем иначе, Терри, – сказал Ричард. – Ты можешь быть абсолютно уверена в том, что через пару недель оттуда вырвешься, у других же этого нет. Ричард сказал, что этим летом она сможет быть в Париже. Будет там. Ричард хотел, чтобы она поехала с ним, и ничто, на самом деле, не мешало ей это сделать. А друг Ричарда Фил Мак-Элрой написал ему, что в следующем месяце, возможно, сумеет устроить её на работу в театральную труппу. Терез пока ещё не была знакома с Филом, но очень слабо верила в то, что он сможет устроить её на работу. Она прочёсывала Нью-Йорк снова и снова, начиная с сентября, но так ничего и не нашла. Да и кто посреди зимы станет нанимать подмастерье сценографа, к тому же ещё только начинающего? Столь же нереальной казалась ей и мысль о том, что следующим летом она сможет быть в Европе с Ричардом, сидеть в летних кафе, гулять по Арлю, отыскивать места, которые писал Ван Гог, вместе выбирать городки, где они будут на какое-то время останавливаться и рисовать. А в последние дни, с тех пор как она начала работать в магазине, всё это стало казаться ещё менее реальным. Она знала, что ей досаждает в магазине. О таком она даже и не пыталась бы заговорить с Ричардом. Магазин усиливал то, что ей всегда, сколько она помнила, досаждало – пустые действия, бессмысленную рутину, которые, казалось, не дают ей заниматься тем, чем она хотела бы, чем могла бы заниматься. И вот пожалуйста, тут-то оно всё и было – мудрёные процедуры с инкассаторскими сумками, проверки верхней одежды, табельные часы… процедуры, не дававшие людям даже работу свою в магазине выполнять настолько продуктивно, насколько они могли бы. Был

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Такое же, как у всех работающих во «Франкенберге» пятидесятилетних женщин, – поражённое вечным изнеможением и ужасом, с искажёнными за стёклами очков глазами, либо увеличенными, либо уменьшенными, со щеками в пятнах румян, ничуть не освежавших серость кожи. Терез не могла на это смотреть.

– Вы новенькая, да? – голос прозвенел в нестихающем гуле, почти мелодичный голос.

– Да, – ответила Терез и подняла глаза. Она вспомнила это лицо. То самое, измождённость которого заставила Терез увидеть все остальные лица. Как-то раз, примерно в полседьмого вечера, когда магазин был пуст, эта женщина еле-еле сползала по ведущим вниз из мезонина мраморным ступеням. Руки скользили на широких мраморных перилах, перенимая часть тяжести с шишковатых ступней. «Она не больна, она не нищенка, она просто здесь работает», – подумала тогда Терез.

– Справляетесь?

И вот она, эта женщина, – улыбается ей, и те же ужасные морщины лежат под глазами и вокруг рта. Впрочем, глаза её теперь были живыми и, пожалуй, даже ласковыми.

– Справляетесь? – повторила женщина, потому что вокруг стоял дикий галдёж и звон посуды.

Терез облизнула губы.

– Да, спасибо.

– Вам здесь нравится?

Терез кивнула.

– Закончили? – Молодой человек в белом фартуке ухватил тарелку властной рукой.

Женщина сделала отпускающий жест дрожащей ладонью. Она придвинула к себе блюдце с нарезанными консервированными персиками. Персики, как склизкие оранжевые рыбки, соскальзывали с ложки всякий раз, когда женщина её поднимала, и лишь одну дольку ей удавалось донести до рта и съесть.

– Я на третьем этаже в отделе джемперов. Если захотите о чём-либо попросить, – сказала женщина с нервной нерешительностью, будто пыталась донести до неё мысль, пока их не оборвали или не разлучили, – подходите как-нибудь, поговорим. Меня зовут миссис Робичек. Миссис Руби Робичек, номер пять сорок четыре.

– Спасибо большое! – ответила Терез. И внезапно уродливость женщины исчезла, потому что красновато-карие глаза за стёклами очков смотрели на Терез по-доброму и с интересом. Сердце забилось, будто ожило. Терез смотрела, как женщина встаёт из-за стола, как её низенькая, плотная фигура удаляется, пока она совсем не пропала в ожидающей за перегородкой толпе.

Терез не стала заходить к миссис Робичек, но каждое утро высматривала её, когда работники магазина стекались в здание примерно без четверти девять, выглядывала её в лифтах и кафетерии. Ей так и не удавалось увидеть миссис Робичек, но было приятно знать, что есть кто-то, кого можно искать в магазине. Это полностью всё меняло.

Почти каждое утро, придя на работу и поднявшись на седьмой этаж, Терез на минутку останавливалась понаблюдать за одним игрушечным поездом. Поезд располагался обособленно на столе рядом с лифтами.