ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верховный бог Ньяргвин снизошёл с небес и покарал правящего короля. Олдор Вайлар умер, потерял власть, его семью изничтожили. Он обратился в опустошённого — бездарного скелета и очнулся в гробу. Разум... Опустошённый. Книга 2. Магия Глава I. Огненный шар Огромный огненный шар, испуская красно-оранжевые языки пламени и белые искры, полетел в Хмошэ. Видимо именно скелет показался мальцу самым страшным из всей троицы. Внешность Олдора и Даффи, конечно, не идеальная, но они хотя бы выглядели, как люди, пусть и с подозрительно бледной кожей. А вот храмовник — это самый настоящий скелет, который, вероятно, ассоциировался в мыслях ребёнка с чем-то очень неприятным. Олдор не мог допустить, чтобы в его единственного здешнего нежить-друга прилетел огромный горящий шар... Он толкнул мальчика и тот упал на бок. Но магический сгусток огня уже вылетел из рук мальчишки. И надо признать, делал это не так быстро, как мог бы. Боевые игни-маги метают такие шары в несколько раз быстрее. …вжух… Даффи в последний момент оттолкнулась от Хмошэ и отлетела в сторону. Но храмовник не успел среагировать. Он только пискнул: — Ежрить теб… Пламенный шар врезался ему в грудь, закрытую нагрудником. Красно-белые искры полетели в разные стороны. Мгновенно проплавив дырявый нагрудник, огненный шар оказался внутри грудной клетки скелета. …БА-БАХ… Меньше, чем через долю секунды он взорвался ярим оранжевым пламенем. Куски переломанных костей и разорванного металла градом разлетелись во все стороны. Горячие и острые осколки вонзились в опустошённых, как и во всё, что находилось в кратере. Олдор и Даффи, разумеется, попытались закрыться, прикрыть лица руками. Но это не особо сберегло от ранений. В их плоть воткнулись расплавленные кусочки металла и горячие обломки костей храмовника. Меньше всех пострадал скелетик, благодаря Олдору, который повалил его на землю. Но даже его маленьким костяшкам немного достало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оба знали о своём провале, как и о том, что Жусар наверняка уже придумал для них суровое наказание. Каждый из них не только понимал, какую глупость совершил и как бесполезно погиб, но и чувствовал свою вину перед мастером, так между собой Угит и Ценг называли Жусара.

В темноте они увидели друг друга и схватились за оружие. Седовласый Ценг, в лёгкой, но плотной одежде, резко выхватил свою катану с тонким изогнутым лезвием, а бородач Угит выставил тяжёлый щит и начал размахивать массивным мечом.

— Кто?! — крикнул Угит, обращаясь к опустошённому, лишь его силуэт было возможно разглядеть в темноте.

— Свои, Угит, свои, — ответил Ценг.

Он также быстро спрятал катану в ножны, поправил длинные волосы, чтобы те не закрывали глаза. Два опустошённых пошли навстречу друг другу и через пару секунд крепко обнялись. Конечно, с их последней встрече не прошло и суток, но ценность времени на землях нежити несколько отличается от той, к которой привыкли все живые люди. Для друзей будто прошла целая вечность… Удивительно, но двое взрослых суровых, пусть и разных по характеру, опустошённых соскучились друг по другу.

— Вот, думаю Жусар-то шибко не обрадуется. Накажет нас, как непутёвых ишаков, — предположил седовласый и выпустил бородача из самых крепкий дружеский объятий.

— Да уж, по голове нас не погладит, если только, как молотом по наковальне, — ответил Угит.

Он сделал шаг назад, и провёл рукой по густой бороде сверху вниз, словно мудрый-мыслитель.

— Ага… Ну, а как будем ворвань* с камня счищать? — пытаясь разглядеть слегка подгнившее лицо друга в полной темноте, спросил Ценг.

[Ворвань — вытопленный жир морских животных.]

— Я кирасу сниму, земли туды нахапаем и упрём её к камню, – ответил бородач и хлопнул себя по груди.

– Тогда делаем, – согласился седовласый, снова выхватил длинную тонкую катану и воткнул её в землю.

– Чё чудишь?! Затупишь же, малышку! — Воскликнул Угит, почти скинув тяжёлую кирасу.

Бородач бывший кузнец, он видел в каждом оружие чуть-ли не живое создание. Его вряд ли вообще что-то интересовало больше, чем броня, оружие, сплавы, заточка и подобные темы. При жизни кузнечное ремесло было его главным и единственным талантом. Работа-удовольствие, которая ещё и приносила много денег. Но после смерти всё изменилось. Сейчас он разве что может затачивать и гнуть лезвие, не больше. Ведь на Древнем Кладбище не нужны кузнецы, а уж тем более здесь не сыскать кузницу или хотя бы печь с мехами. Угиту пришлось обшарить весь Цыплятник, чтобы прийти к такому выводу. Впрочем, он не знал, что происходит вне загона…

– Да плевать! Ты вон вообще собрался грязь в броне носить, – Угит продолжал рыхлить землю катаной.

Седовласый при жизни разводил скот и выращивал различные сорта пшеницы.