ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хельга и Оливер с детства были лучшими друзьями, а потом, повзрослев, вместе занимались паркуром и работали в небольшом итальянском ресторанчике. Жизнь всегда сводила их вместе, но не в этот раз. Ново... Прыгай Редгрейн Лебовски © Редгрейн Лебовски, текст, 2020 © Татьяна Тян, иллюстрации 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Все осталось так, как она помнила. Много лет здесь был ее второй дом, куда она спешила при первой же возможности. Вот светильник с потертым тусклым плафоном. Несколько выцветших картин на желтоватых от времени стенах. И восхитительный запах свежей сдобы доносится из открытых окон пекарни, расположенной во внутреннем дворе. Держась за перила, Хельга всматривалась в лестничную площадку, к которой вели двенадцать ступенек. Что ж, подъем будет долгим, так что лучше начать прямо сейчас. А ведь еще недавно она могла взбежать туда без особых усилий. Хельга не забыла, каково это – наперегонки с Оливером взлететь по лестнице, вихрем ворваться в его квартиру, в глубине души подозревая: он снова позволил ей выиграть. Голос из воспоминаний позвал ее, безмолвным эхом отразившись от стен. Хельга замерла. Легкие горели, сердце отчаянно колотилось в груди, к горлу подступила тошнота. Ничего. Она справится. Это только лестница, проклятая лестница, по которой приходится подниматься с таким трудом. Стиснув зубы, Хельга продолжила путь. К счастью, она до сих пор никого не встретила. Соседи Оливера вряд ли могли ожидать, что она вернется после всего случившегося, да еще и одна. Кто-то из особо сердобольных мог и вовсе позвонить к ней домой, поинтересоваться, известно ли родителям или Матиасу о местонахождении Хельги. Ох, Матиас будет просто вне себя, когда узнает! Ну и черт с ним. Хельга должна сделать это, прежде чем кто-то заселится в опустевшую квартиру. Новые жильцы явно не обрадуются, если она попытается пробраться туда посреди ночи, – тогда уж точно проблем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Она поправила покрывало, лежавшее на кровати у ног Хельги. Днем было слишком жарко, чтобы укрываться им. – Держи телефон рядом и постоянно включенным, чтоб я могла услышать твой голос в любую минуту. И если у доктора Новотного будут новости, обязательно позвони нам, прежде чем поговорить с ним. Мы должны присутствовать при разговоре… Это очень важно. Обещаешь?

– Да. Все будет как ты хочешь. – Хельга коснулась маминой ладони. – До завтра.

– Тебе нужно что-то из дома? Я соберу, и Матиас принесет тебе это вечером.

– Нет, ничего не надо. – На самом деле Хельга не отказалась бы от хорошей книги, которая могла спасти ее от тоски в четырех стенах. Однако она не собиралась задерживаться здесь надолго, и чем меньше ее личных вещей окажется в палате, тем меньше шансов самой застрять здесь. По крайней мере, ей так казалось.

Хельга услышала, как дверь открылась: в палату пробился шум голосов из коридора.

– И помни, что я люблю тебя, – задержавшись на пороге, произнесла мама и, не дожидаясь ответа, покинула палату.

Хельга долго всматривалась в собственное отражение в оконном стекле. Болезненно бледная кожа и синяки под глазами сводили на нет все ее речи о прекрасном самочувствии. Утром мама заплела ей косу, но та уже вся растрепалась, и Хельга, теребя отдельные прядки, задумалась.

Мысль, что она не похожа на родителей ни характером, ни увлечениями, заставила ее улыбнуться. Мама, к примеру, была воплощением женственности и практичности и с детства пыталась привить эти качества дочери. Хельга искренне ненавидела все те милые платьица, в которые ее наряжала мама, и при первой же возможности меняла их на затертые джинсы и растянутые футболки, бессовестно сворованные у брата. Борьба продолжалась несколько лет, а потом мама сдалась. Одним майским днем она увидела, как Хельга носится по двору с соседскими мальчишками, и, как обезьянка, перепрыгивает расставленные Матиасом ящики. Тогда-то она и поняла, что все попытки превратить Хельгу в маленькую леди в любом случае потерпят крах. По крайней мере, так она об этом рассказывала.

Отец Хельги был человеком искусства. В семье именно он всегда организовывал досуг и каждый раз придумывал новые способы совместного времяпровождения. В остальное время он работал режиссером-постановщиком в Пражском Национальном театре и часто пропадал на гастролях и репетициях. Бывало, что Хельга подолгу не видела его: даже оставаясь в городе, он возвращался очень поздно, а уходил на работу еще до ее пробуждения.

Хельга закрыла глаза и вдруг провалилась в воспоминания.

На прошлой неделе она вернулась домой после утренней ревизии в «Pronto!» и стремглав бросилась на кухню, умирая от голода. Отец сидел за столом с чашкой кофе в одной руке и стопкой бумаг в другой – видимо, это был очередной сценарий.