Шипение масла на сковороде, бульканье в кастрюлях и приглушенные голоса из зала ресторанчика не смогли скрыть таинственной интонации Оливера.
– Ты ведь все равно не оставишь меня в покое? – спросила она, прекрасно зная ответ.
– Нет, конечно!
Отложив нож и вытерев руки, Хельга быстро написала первое, что пришло в голову.
–
Только, не дай бог, ты откроешь ее раньше времени и прочитаешь без меня!
–
предупредила Хельга, возвращая Оливеру бумажку.
Он мастерски изобразил искреннее удивление:
–
Новакова, ты за кого меня принимаешь? Все будет в строжайших рамках честности и приличия!
–
Имей в виду, я сразу пойму, если ты сжульничаешь.
–
Она снова взяла нож и ткнула в его сторону лезвием.
–
Ты мне угрожаешь?
–
ухмыльнулся Оливер.
–
Если ты сейчас же не возьмешься за работу, угрожать тебе начну уже я,
–
вмешался Матиас, грациозно проплывая мимо с подносом, полным тарелок, в одной руке и ведерком льда в другой.
–
У нас сегодня аншлаг! Давай, пошевеливайся, пока посетители не взбесились. Две дамочки за седьмым столиком голодны и нетерпеливы. И что я должен им сказать? Что один из наших поваров слишком занят, воображая себя Питером Пэном, вместо того чтобы заняться их пастой карбонара?
–
Ты можешь скрасить их ожидание своим неповторимым шармом,
–
улыбнулся Оливер, пряча коробочку в карман фартука.
Он прекрасно знал: на женщин Матиас – среднего роста широкоплечий шатен – производит примерно такое же впечатление, как Джонни Депп. Матиас был еще и очень обаятельным. В сочетании с фирменной улыбкой и пронзительным взглядом голубых глаз это гарантировало ему девичьи сердца и отличные чаевые.
–
Я уже делал это. Дважды,
–
ответил Матиас, прежде чем выйти в зал.
–
Боюсь, в третий раз они захотят, чтобы я начал раздеваться.
Оливер рассмеялся.
–
Тогда у нас все под контролем. Тебе не привыкать, да?
–
бросил он вдогонку.
–
Он ведь вернется,
–
произнесла Хельга, нарезая помидоры.
–
Что ж, у него есть время придумать достойный ответ.
–
Оливер взял кастрюльку с длинной ручкой и ловко подбросил ее.
–
По крайней мере, что-то более интересное, чем тот жест, который, я уверен, он мне мысленно продемонстрировал.
Сердце напомнило о себе иголками боли. Хельга очнулась от воспоминаний, несколько раз моргнула. Пора. Сняв крышечку, она обнаружила два аккуратно сложенных листочка. Ее записка была на клетчатой бумажке, которую Оливер без угрызений совести вырвал из блокнота Матиаса. Достав ответное послание, она не на шутку разволновалась. Стоит Хельге увидеть знакомый почерк, голос Оливера тут же зазвучит в ее голове, читая написанное.
Тук.
Тук-тук-тук.
Тук-тук.
Тук.
С этим нужно покончить прямо сейчас.
Крепко зажмурившись, Хельга развернула листочек.






