– Все же хорошо закончилось! Никто не … Ну, в смысле, из людей никто не погиб. Я тебе услугу оказал, и даже ничего взамен требовать не буду.
Эдик задохнулся от моей наглости, и его еле сдерживаемый гнев заметил даже Мирон, который несмотря на то, что был вдвое больше безопасника, попытался съёжиться и очень сильно захотел превратиться в человека-невидимку. Все-таки энергетика у господина полковника была бешеная, с его потенциалом арктические ледники плавить можно.
– Молодой человек, – Эдик очень медленно выдохнул и обратился опять к Мирону. – Мне было очень приятно с вами познакомиться, но искренне жаль, что при таких обстоятельствах. Если вам дорога жизнь, то послушайте моего совета, вызовите такси и езжайте куда угодно, только подальше от этого типа.
– Мы друзья, – набычился Мирон, даже наклонил голову немного вперед и сжал кулаки, как будто приготовился к драке.
– Я вас предупредил, – еще раз вздохнул Эдик и попросил негромко. – Оставьте нас, пожалуйста. Мне очень надо обсудить с вашими другом пару щекотливых вопросов.
Мирон посмотрел на меня, причем демонстративно, как бы показывая Эдику, что не он здесь принимает решения.
– Не надо, – покачал я головой. – Подожди меня внизу, думаю, что мы здесь недолго.
Проводив моего напарника взглядом, Эдик хмыкнул, а затем отвернулся к окну. Я тоже молчал, сидя в кресле и наблюдая за его телодвижениями. Прошло несколько минут в тишине.
– Андрей, сколько мы знакомы?
– Давно, – пожал я плечами. – Лень считать. А это важно?
– Вообще-то да, – повернулся ко мне Эдик. – Мне очень хочется разобраться, в какой момент я перестал тебя понимать. Раньше у тебя была какая-то цель в жизни, ты хотел чего-то добиться, что-то создать, сотворить. Ты закончил пограничный институт, стал офицером, у тебя был шанс сделать карьеру…
– Амбиции подкачали, – скривился я. – Извините, что не оправдал ваших надежд, товарищ полковник.
– Не ерничай! – оборвал он меня. – Ладно, уволился, сделал карьеру в ресторане. Начальник посудомоек и полотеров. Тьфу, блин! Самому не тошно?
– Нет, – покачал я головой, стараясь удержать на лице снисходительную ухмылку. – Все профессии нужны, все профессии важны! Так когда-то пелось? Помнишь?
– Для тебя открыты все дороги! – Эдик начинал горячиться и, казалось, уже не слушал меня, а просто пытался высказать давно наболевшее. – Учись, занимайся спортом, путешествуй! А ты?
– Мне нельзя заниматься спортом, – притворно всхлипнул я. – Антидопинговые агентства не дремлют и будут ругаться.
– Я поражаюсь тебе! – развел руками Эдик. – Может, тебя где-то по голове ударили и ты впал в детство?
– Все может быть, – продолжал хныкать я. – Меня постоянно бьют и ругают, причем незаслуженно.






