Я оскалилась, надеясь, что выгляжу в достаточной мере дружелюбно, и сказала:
— Давай договариваться, что ли?
Он наклонил голову, чуть больше, чем наклонил бы человек, и шея его потянулась и так, что меня передернула.
— Во-первых, убить меня ты не можешь. Во-вторых, ты не в том состоянии, чтобы провести ритуал. Тебе понадобится некромант. Конечно, под твоей рукой их изрядно, но мы оба понимаем, что одно дело — пакостить по-тихому, и совсем другое брать на себя кровь. В-третьих… хотя, и этого достаточно.
Откуда во мне этакая смелость?
Почти лихость, медленно, но верно переходящая в дурь?
— Я проведу ритуал.
Демон где-то там, за краем мира завозился, и в эмоциях его мне почудилось недоверие.
— А там… там посмотрим, чья некромантия угодна миру.
Губы того, что притворялось моим отцом — вот знала я, что не нужно искать родственников — растянулись в подобии улыбки.
— Что ж, — голос его звучал почти привычно, — действуй… и быть может, я позволю тебе остаться в живых.
Ага.
Еще немного и поверю.
А ведь мама говорила, что не стоит верить незнакомым личам.
Каждый некромант знает, что бояться надо не той тьмы, которая снаружи, но той, что внутри. Снаружи… подумаешь, ночь. И вовсе она не кромешная. Луна вот прячется меж облаков, поблескивают звездочки далекими искрами. Тени приползли к порогу, ибо подмораживает, им тоже холодно. Где-то далеко и заунывно жалуется на жизнь волколак.
Или обычный волк?
Кто их знает, главное, что жалуется душевно, с переливами.
Песнь его пробивается сквозь окно, сквозь колючие плети малины, которая притворяется неживой, сквозь стекло, затянутое изморозью. И бьет, режет по нервам, заставляя сильнее сосредоточиться на том, что я делаю.
А что я делаю?
Пентаграмма готова.
Череп лежит.
И рука демона, выбравшись из шкатулки, едва-едва шевелит пальцами. И чувствую, что сил у него не осталось, что там, за краем мира, тоже бывает несладко.
Погоди.
Скоро уже.
Одна за другой загораются свечи. И тьмы становится больше. Такие уж свечи, что пламя их лишь сгущает ее. Тени жмутся к углам, дрожат, а лицо того, кто продолжал притворяться человеком, вытягивается. И черты плывут.
И я понимаю, что для него плоть подобна глине. Хочет, это вылепит, хочет, что другое. И тьма внутри оживает, нашептывает, что у него вполне получится.
Что он силен. Сильнее демона, из которого выпили почти все силы. И точно сильнее меня. Я ведь никогда-то талантом не блистала, скорее наоборот… так на что рассчитываю?
Не лучше ли и вправду заключить сделку?
Ему нужен некромант. Сейчас. И в будущем понадобится. Так почему бы и нет? Что мне до людей? Никогда-то они не отличались благодарностью. Вспомнить хотя бы, сколько раз меня обманывали, обещая одно, а после отказываясь платить? Скрываясь за отговорками, юля, давя на жалость… соседи? Не лучше.






