Проводник каким-то образом определял дорогу. Илья даже не стал доставать фонарик, хватало света звёзд и неполной луны.
Наконец, они увидели цель, третий снеговик имел руку, которая указывала на заветную скалу.
— Здесь! — воскликнул проводник, — вы уж извините, но мне придётся остаться с вами на ночь. Идти назад в темноте мне совсем не хочется.
— Да ради бога, пещера просторная, места хватит всем, — Илья зажёг фонарь и вошёл внутрь. Следом вошла Джейн, а за ней, пятясь и держа ружьё наготове, вошёл и их проводник. Бывалого жителя этих мест не так легко испугать, так что был смысл проявлять беспокойство. Устроились так, чтобы было видно вход. Жаль, что с ними нет Чингиза, непревзойдённый мастер минно-взрывного дела мог перекрыть любые двери. Илья стал разбирать продукты. Сухари они размочили в горячей воде ручья, так что те стали вполне съедобными. В сочетании с мясом это была вполне годная еда.
Илья осмотрел саму пещеру, поводя лучом света вправо и влево. Внимание его привлекла консервная банка, лежащая неподалёку. Банка явно современная, из остатков сухпайка, а тот факт, что её оставили на виду, говорил о многом. Его друзья имели полезную привычку не оставлять следов после ночёвок. Весь мусор или уносили, или надёжно прятали, так, что место стоянки мог определить только матёрый следопыт. Это у них было вбито на уровне рефлексов и никак не сочеталось с этой банкой. Возможно, Палач был в таком состоянии, что ему было плевать на всё. Но, могло быть и так, что банка оставлена намеренно.
Илья не стал больше гадать, просто взял фонарь и пошёл в ту сторону. Перепрыгнув узкий ручей, он нагнулся и поднял мятый кусок жести. Отогнув крышку, он обнаружил внутри сложенный клочок бумага, который тут же развернул и начал читать, подсвечивая себе фонарём.
«Дорогой Илья, Профессор, не знаю, жив ли ты. Мы тебя похоронили, но, если вдруг так получилось, что ты жив и оказался в этом мире, то следуй за снеговиками, я слепил их много, это указатели для тебя, надеюсь, ты это прочитаешь, а мы пойдём, пока проход действует. Твой друг Виктор Обухов (Палач)».
На глазах Ильи выступили слёзы. Во-первых, Палач жив, раз смог соорудить снеговиков и написать письмо, а во-вторых, он употребляет в письме местоимение «Мы», а это значит, что жив не только он.
— Что с тобой, милый? — спросила испуганно Джейн, — ты плачешь.
— Мои друзья, — попытался объяснить Илья, — они живы, может, не все, но живы.
— Рад за твоих друзей, — прервал поток слов Шрамм, тщательно пережёвывая кусок мяса, — скажи лучше, насколько нам хватит твоего фонаря?
— До утра точно хватит.
— Тогда направь его на вход и садись караулить, а я посплю, в середине ночи разбудишь, сторожить буду я.
Предложение было признано годным.






