ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда случается так, что интеллигент, в жизни не державший в руках ничего опаснее ручки, берёт в эти руки оружие. (Боковое ответвление «Лекаря») Перекрёсток Иван Владимирович Булавин Пролог Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым. Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок. А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии. Уже показался за поворотом приметный столб, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проводник каким-то образом определял дорогу. Илья даже не стал доставать фонарик, хватало света звёзд и неполной луны.

Наконец, они увидели цель, третий снеговик имел руку, которая указывала на заветную скалу.

— Здесь! — воскликнул проводник, — вы уж извините, но мне придётся остаться с вами на ночь. Идти назад в темноте мне совсем не хочется.

— Да ради бога, пещера просторная, места хватит всем, — Илья зажёг фонарь и вошёл внутрь. Следом вошла Джейн, а за ней, пятясь и держа ружьё наготове, вошёл и их проводник. Бывалого жителя этих мест не так легко испугать, так что был смысл проявлять беспокойство. Устроились так, чтобы было видно вход. Жаль, что с ними нет Чингиза, непревзойдённый мастер минно-взрывного дела мог перекрыть любые двери. Илья стал разбирать продукты. Сухари они размочили в горячей воде ручья, так что те стали вполне съедобными. В сочетании с мясом это была вполне годная еда.

Илья осмотрел саму пещеру, поводя лучом света вправо и влево. Внимание его привлекла консервная банка, лежащая неподалёку. Банка явно современная, из остатков сухпайка, а тот факт, что её оставили на виду, говорил о многом. Его друзья имели полезную привычку не оставлять следов после ночёвок. Весь мусор или уносили, или надёжно прятали, так, что место стоянки мог определить только матёрый следопыт. Это у них было вбито на уровне рефлексов и никак не сочеталось с этой банкой. Возможно, Палач был в таком состоянии, что ему было плевать на всё. Но, могло быть и так, что банка оставлена намеренно.

Илья не стал больше гадать, просто взял фонарь и пошёл в ту сторону. Перепрыгнув узкий ручей, он нагнулся и поднял мятый кусок жести. Отогнув крышку, он обнаружил внутри сложенный клочок бумага, который тут же развернул и начал читать, подсвечивая себе фонарём.

«Дорогой Илья, Профессор, не знаю, жив ли ты. Мы тебя похоронили, но, если вдруг так получилось, что ты жив и оказался в этом мире, то следуй за снеговиками, я слепил их много, это указатели для тебя, надеюсь, ты это прочитаешь, а мы пойдём, пока проход действует. Твой друг Виктор Обухов (Палач)».

На глазах Ильи выступили слёзы. Во-первых, Палач жив, раз смог соорудить снеговиков и написать письмо, а во-вторых, он употребляет в письме местоимение «Мы», а это значит, что жив не только он.

— Что с тобой, милый? — спросила испуганно Джейн, — ты плачешь.

— Мои друзья, — попытался объяснить Илья, — они живы, может, не все, но живы.

— Рад за твоих друзей, — прервал поток слов Шрамм, тщательно пережёвывая кусок мяса, — скажи лучше, насколько нам хватит твоего фонаря?

— До утра точно хватит.

— Тогда направь его на вход и садись караулить, а я посплю, в середине ночи разбудишь, сторожить буду я.

Предложение было признано годным.