ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда случается так, что интеллигент, в жизни не державший в руках ничего опаснее ручки, берёт в эти руки оружие. (Боковое ответвление «Лекаря») Перекрёсток Иван Владимирович Булавин Пролог Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым. Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок. А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии. Уже показался за поворотом приметный столб, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А Мир-1, какой он?

— Средневековье, правда, своеобразное, а теперь ещё и технически развитое. Лет через сто с нами сравняются. Есть другие расы, но уживаются относительно мирно, там и для этнографа место найдётся, и интерес представляет не меньший. У нас там колония, наш резидент бароном стал за особые заслуги, вот мы и развернулись. Там, кстати, помимо прочего, научники работают, лаборатория генетических исследований, например. На тот мир никакие запреты не распространяются.

— Интересно, кстати, где мои ботинки?

— На складе, наверное, а что? — удивился Колесов.

— Если их поскрести, можно найти геном того самого медведя-мутанта, им, думаю, интересно будет.

— Ещё как, с геномом ныне покойных вампиров и, подозреваю, тоже покойных волколюдей они уже работают.

На этом разговор закончили. Майор удалился к себе, а Джейн, скинув халат, нырнула к нему под одеяло.

— Что ты делаешь? — удивился он, но бинты не позволили активно сопротивляться.

— Это такая ласка, ты же говорил, здесь многое можно.

— Да… но откуда ты?..

— Элис показала мне… ки-но.

— Не играй с ней больше, она тебя плохому научит, — сказал Илья и закрыл глаза.

Эпилог

Палача он нашёл там, где и было сказано. Тот в нелепом комбинезоне охранника, который был ему очевидно мал, прохаживался вдоль ворот. Видно было, как он прихрамывает, но в целом это был прежний Палач. Тот же неуязвимый гигант, борода, бритый затылок и вообще, варварский вид. Его бы в кольчугу одеть, да топор в руки.

Увидев Илью, старый головорез долго хлопал глазами, потом, едва не прослезившись, подбежал и обхватил его своими огромными лапами. Недавно зажившие рёбра жалобно затрещали, пришлось просить пощады. Рабочий день подходил к концу, так что, Палач, ну, или как его звали в миру, Виктор Сергеевич Обухов, отвёл его к себе домой и они почти всю ночь беседовали за бутылкой хорошего коньяка. Илья узнал всё, что было с группой, рассказал про себя, потом обсуждали планы на будущее. Сошлись на том, что попасть в Мир-1 круто. Только бы взяли.

А в следующий раз они встретились уже весной, и пошли к нужному месту. Джейн была с ними, ходить быстро она не могла, мешал объёмистый живот, но и мужа не бросила.

От холодного весеннего воздуха спасала тёплая одежда, да и не пугала их, прошедших мир-холодильник, такая температура. Три памятника стояли рядом. В одной оградке. Все из чёрного мрамора. Вот Кнут, в парадной форме и фуражке, почти такой, какой был в жизни. Дмитрий Михайлович Гребнев. И две даты внизу. Сорок два года. А рядом лежит Рэм. Он в гражданке, пиджак с рубашкой. Улыбка в пол лица. Роман Эдуардович Моргунов. Тридцать один год. А дальше — Док. Совсем молодой, фотография как бы ещё не со срочной службы. Ещё и цветная. Голубой берет десантника, тельняшка. И наивные глаза, такие же голубые и ясные.