ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда случается так, что интеллигент, в жизни не державший в руках ничего опаснее ручки, берёт в эти руки оружие. (Боковое ответвление «Лекаря») Перекрёсток Иван Владимирович Булавин Пролог Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым. Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок. А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии. Уже показался за поворотом приметный столб, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Взвыв от отчаяния, Ефим обрушил страшный удар своего оружия на спину одной из тварей, грызших Стасюка, металлический кубик пришёлся углом между лопаток и раздробил позвоночник. Почти сразу оружие, сделав оборот, прилетело в голову второму монстру. Тот рухнул на пол. Две другие обезьяны, сообразив, что остались в меньшинстве, мигом ретировались через то же окно, через которое влезли, выломав заграждение.

Рывок и атака дорого дались Ефиму, к доктору он подошёл, уже сильно шатаясь. Семён Семёнович отбросил почти догоревший факел и со стоном опустился на пол. Его левый бок, бедро и плечо были покрыты рваными ранами, а количество вытекшей крови не оставляло сомнений в летальном исходе. Тем не менее, он был ещё жив, и первая его фраза повергла Илью и Ефима в шок:

— Павлик… не добежал. Я видел, как его схватили, там… за углом.

— Нам конец, — тяжело дыша, резюмировал Ефим.

— Нет, — возразил доктор, — шансы есть, не у вас, конечно, вы слишком тяжело ранены, сможете разве что прикрыть товарища. А вот молодой человек… Илья, он, думаю, сможет. Нога у него пострадала не так сильно, бежать сможет.

— Так, — с пониманием кивнул Ефим, — подробнее, пожалуйста, как это сделать?

— Здесь три трупа, — объяснил Холопов, себя он уже живым не считал, — они обязательно соберутся на пиршество, сомневаюсь, что они так хорошо организованы, чтобы выставлять часовых. Стая не такая уж большая, вряд ли их осталось больше дюжины. А когда начнут жрать, можно попытаться проскочить. Попробуйте.

Ефим со стоном подполз к чемоданчику с лекарствами.

— Мне нужно перевязаться, что тут есть?

— Есть всё, — голос доктора был уже почти не слышен, — бинт и перекись сверху, зашивать смысла нет, да и нечем. Ампула буторфанола в боковом карманчике, да, здесь, уколетесь перед рывком. Сложите бинт в несколько слоёв и приклейте пластырем… только промойте сперва.

Семён Семёнович Холопов замолчал, а взгляд его уставился в потолок. Их осталось двое. Ефим стянул разодранную футболку, которая уже насквозь пропиталась кровью, и осмотрел раны. Поперёк груди пролегали три глубоких пореза, настолько глубоких, что в двух местах видны были кости. Совершенно непонятно, как он умудрялся драться с такой раной. Дрожащей рукой он взял пластиковый пузырёк с перекисью и полил на раны. Они вскипели кровавой пеной, он поморщился и начал отматывать бинт. Илья, опомнившись, взялся ему помогать. Взял ножницы и отрезал кусок нужной длины, сложив его в восемь слоёв, положил на грудь Ефима и приклеил несколькими полосками пластыря. Повязка, конечно, ни о чём, но на время сойдёт. Времени у них осталось не так много. Потом взял шприц и ампулу, набрал лекарство, закрыл иглу колпачком, протянул Ефиму.

— Не сейчас, — отмахнулся тот, — не знаю, как долго действует, уколюсь, когда начнётся.