ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой в данном произведение темный. Непросто жестокий, или наигранно темный — нет, герой темный в том смысле что готов пойти на что угодна ради своей выгоды. Жертвоприношения, захват разумов, убийс... Пекло Константин Викторович Шаров Часть 1. Зарождение Глава 1 Год 6045 от в. г., провинция Арвес, городок Весенние Ручьи. Город пылал. Удушливый дым впитался в каждую пору тела и нитку одежды. И кровь, всюду кровь и израненные тела горожан. В основном — мужчины и старики, те, кто нашел в себе мужество встать на пути врага и хотя бы попытаться защитить свои семьи. Но не это было самое ужасное. Настоящий ужас ждал за выломанными «с мясом» дверями домов, в которых укрылись женщины и дети. Город пылал, но заполнившие его солдаты даже не пытались погасить пламя, наоборот, искорёженные тела людей с улиц заносили в еще целые дома и сами предавали их очистительному огню. За этим зорко следили десятки людей в когда-то серых, а теперь почти черных от копоти, рясах церковных служителей. На центральной площади собралось много народа. Здесь находился штаб второго легиона, бойцы которого первыми добрались до города, хотя и всё равно опоздали. Здесь поставили походный алтарь церковники, сюда сносили тех немногих выживших и раненных каким-то чудом спасшихся от грозного врага. В одной из палат походного лазарета было достаточно многолюдно. На походных лежанках сидели, спали, плакали и стонали десятки молодых девушек и женщин. Среди них ходила одинокая фигура в белоснежной рясе церковного целителя, зачарованной на чистоту, а потому сохранившей свой первозданный цвет. Он переходил от одной женщине к другой, подносил к каждой символ спасителя, сияющий в тени палатки ослепительным светом и находил для каждой несколько слов утешения, но, при этом, в глазах его была только печаль и мука. Наконец целитель вышел наружу и, тяжело вздохнув, подозвал к себе сержанта из охраны лагеря. — Сын мой. В э

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И хоть говорил он на непонятном наречии, но поняли все, кто слышал, каждое слово произнесённое! И подтвердил он всё, что в манускрипте том древнем было сказано и повелел храм тот восстановить в былом величии и жрецов призвать и обучить, чтобы вновь, как встарь неимоверную, следовали люди Заветам Творца!

Несколько самых талантливых художников уже пригласили «восстановить древнюю крипту» — колонный зал при входе в приют было решено выдать за сохранившиеся помещения храма. На мастеров было наложено интересное заклинание ментальной сферы, действующее подобно некоторым галлюциногенам. Теперь достаточно было подвести одного из них к совершенно голой стене и подробно рассказать, что на ней «изображено», одновременно прочитывая соответствующие отрывки из «Заветов Творца», чтобы художники сами додумали все детали, восхитились грандиозности замысла, и занялись «реставрацией», на самом деле создавая произведения с нуля. Я уже видел несколько этих фресок — получается впечатляюще. К тому же, по завершении работ у меня будет два десятка свидетелей, уверенных в том, что храм Хранителя существовал задолго до моего здесь появления.

* * *

В сельской харчевне было шумно и многолюдно — к немногочисленному торговому люду, составляющему обычный контингент, сегодня прибавилась большая часть местных мужиков, празднующих окончание осенних полевых работ. Градус веселья стабильно поднимался обратно пропорционально количеству пива в выставленных хозяином бочонках. Под это дело неплохо шла закусь и, конечно, байки.

Душой компании как всегда являлся местный «менестрель» — сын хозяина харчевни, от безделья выучившийся игре на лютне у проезжего музыканта и постоянно околачивающийся около приезжих, а потому знавший огромное количество побасенок разной степени достоверности. Сейчас речь шла не об охотничьих рассказах и не о весёлых историях, а о вещах высоких, о которых самому степенному и зажиточному мужику послушать не зазорно. Речь шла о делах далёких, столичных, что в будущем на всё королевство своё влияние можгут оказать.

— …и прямо под теми руинами древними, под плитой каменной лестница оказалась старая, пылью да паутиной поросшая. Всё как в древних манускриптах сказано! И спустился туда наследник, на глубину невероятную! Стосаженную!

— Да брешешь! Не можно такому быть, чтобы Сам в темень первым полез, да один ещё! Этож надо совсем с головой не дружить, а о Наследнике никто подобного не сказывал.

— Так я же и не сказал, что он один был, со свитой, конечно. — Отмёл подозрения рассказчик. — Но и сам туда пошёл! А как спустились на самую глубину, впереди свет они увидели.