– Ты что-нибудь слышал о Нимуранском свитке? – осведомился я, не слишком надеясь на внятный ответ. Скорее уж на поток грязных ругательств, с пожеланием провалиться в тартарары и никогда не попадаться ему на пути.
Но совершенно неожиданно божок замолк и вытаращился на меня, как на некое диво-дивное. Он явно не ожидал услышать это название. Неужели не видел? Алхимик не светил тубусом с древней реликвией?
– Откуда ты… – начал было Йогар-гал, заткнулся и перевел совершенно дикий взгляд на ползающего в кругу пентаграммы Гренвира.
До сущности дошло, что предстоял не заурядный ритуал, призванный укрепить его клетку или для чего-то похожего. А что дело гораздо серьезнее.
– Квха… квха… – божок вдруг закашлялся и едва не перевалился за край стеклянной емкости, маленькое тельце подалось вперед, пытаясь разглядеть, чего это там волшебник конкретно малевал на полу.
– Не свались, придурок, – мрачно посоветовал я и проникновенно добавил: – Обратно засунуть тебя будет некому.
Специфика тварного вместилища не позволяла пленнику слишком долго находиться вне пределов домика-канистры. Сдохнет через несколько минут. При этом вовсе не получит свободу, как можно подумать (иначе давно бы уже выпрыгнул из «бассейна»), а останется гнить в мертвой туше, пока последняя полностью не разложится. Прямо скажем, малоприятная участь. Мой собеседник тоже это понимал, поэтому живо подался назад, ныряя в спасительную – влагу.
Я дал ему пару мгновений, чтобы прийти в себя, затем настойчиво повторил вопрос про свиток. Волшебника не боялся, тот и не думал нам мешать свободно общаться, занятый своими писульками.
Страха почему-то не было. В схожих обстоятельствах полагалось выть, трястись и скулить, с ужасом ожидая смерти. Вместо этого я чувствовал себя довольно спокойно, в том смысле, что не паниковал и не впадал в испуганное оцепенение, а размышлял, анализируя ситуацию, пытаясь понять, как выбраться из всего этого дерьма.
– Чего молчишь, образина? – поддел я божка, так и не дождавшись внятного отклика, одно бессвязное бормотание на непонятном наречии. Ругался, что ли, болезный?
Вот он, в отличие от меня, сейчас выглядел если и не испуганным, то как-то близко к этому. Ошарашенным, шокированным, устрашенным, немного растерянным и точно оробевшим. Не ожидал паршивец такого размаха от пленителя.
Что же все-таки делает свиток? Для чего предназначен? И какого ляда с ним собирается сотворить Пауль Гренвир? Печенкой чую, не для запуска фейерверка.
– Эй! Ты там совсем с катушек съехал или еще нет? – не отступал я, лелея надежду добиться хоть чего-нибудь вразумительного.
Интуиция подсказывала, что лезть с вопросами к алхимику бесполезно. И времени нет отвечать, и, судя по безразличию во взгляде, для него Эри уже списан в утиль.






