ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Средневековье… терпкий глоток изысканного вина, хмельной аромат свежего эля, прекрасные дамы, рыцарские турниры, поединки чести… Нет… озлобленные крестьяне, кровожадные дезертиры, жестокие маги, бе... Алхимик Алекс Каменев © Алекс Каменев, 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Отравление исключалось. Как и шутки с вывозом в лес. Не школьники уже давно заниматься такой ерундой. Что потом? Выпили, закусили, болтали о том о сем. Затем Димка достал какую-то старинную безделушку. Он любил покупать всякий древний хлам. Вещица напоминала расческу, типа гребенки-заколки, не знаю, как называются штуки, чем девицы расчесывали волосы в стародавние времена. Точно! Я этой хреновиной укололся. Вертел в руках, мысленно удивляясь человеческим привычкам к коллекционированию всякой ерундовины, что вряд ли пригодится в жизни современного человека, а затем на кончике пальца выступила капелька крови. И всё. Дальше как отрезало. Темнота и беспамятство. Очнулся здесь. – Бред какой-то, – вслух пробормотал я. И пораженно замолк. Голос не мой! Какого хрена?! Занятый размышлениями о причинах появления в незнакомом месте, я до этого мгновения ни на что больше не обращал внимания. И только сейчас додумался посмотреть на руки. Не мои! Руки, мать их перемать, не мои! Слишком маленькие. Узкие запястья, вытянутые кисти, тонкие пальцы. ДЕТСКИЕ РУКИ!!! О господи! Я принялся судорожно ощупывать себя и с каждой дальнейшей секундой приходил во все больший ужас. Забыл о боли. Забыл об окружающем лесе. Забыл обо всем. Потому что тело принадлежало не мне. Тело не мое! Как такое может быть? Первая мысль – галлюцинации. Точно, укололся древней железякой, схватил столбняк, привезли в больницу, накачали лекарствами. Теперь лежу под капельницей, ловлю приходы. Или хуже. Подхватил какую-нибудь гадость от долбаной расчески. И тоже сейчас валяюсь в палате под тоннами мощнейших антибиотиков. А вокруг – результат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом вспомнил, что для снятия запирающей печати нужна кровь южного королевского дома, и осторожно приоткрыл один глаз.

Так и есть. В другой руке старика лежал кусок темного кварца, все, что осталось от брательника графа, не сумевшего уберечь реликвию от воровства.

Отпирать будет, догадался я об очевидном. И приготовился созерцать магическую иллюминацию. Сейчас чародей как грянет слова волшбы, как шандарахнет кристаллом о свиток, как завоет слова могучего заклинания…

Не угадал. Все получилось скучнее и банальнее. Старик поднес ко рту кусок кварца и что-то прошептал над ним. Камешек осыпался мелким крошевом, которое Гренвир щедро посыпал на тубус, еще что-то приговаривая.

Раздался еле заметный щелчок, круглая коробочка дернулась и раскрылась.

– Не-ее-ееет!!! – дикий вопль потряс заклинательный зал.

Я дернулся от неожиданности и суматошно завертел головой. Источник крика, как и ожидалось, обнаружился в приставленной к стене ванне. Долбаный Йогар-гал орал, как оглашенный, уставившись на вскрытый контейнер Нимуранского свитка.

Самое поразительное, что отчаянный вой спятившего божка совсем не произвел впечатления на чародея. Он преспокойно отбросил верхнюю половинку тубуса за пределы пентаграммы и принялся извлекать из овального углубления содержимое второй половинки.

Я вытянул шею, интересно же. Тонкие длинные пальцы старика небрежно вытянули на свет небольшой рулончик плотной бумаги.

Хм-м, гляди-ка, и впрямь свиток. В том смысле, что вполне могло оказаться невесть что. Называться по-одному, а выглядеть совершенно по-другому. Зачарованная вещь как-никак. А тут название полностью соотносилось с формой.

Долго разглядывать старинную реликвию не удалось, ни разворачивать, ни читать, ни что-то делать с ней алхимик не стал, ловко спрятал в рукав и повернулся ко мне. Глубоко посаженные глаза тяжело уставились в мою переносицу. И я понял – всё, шутки кончились, сейчас начнется самое худшее.

Взмах длинной рукой, меня развернуло в воздухе, снизу выросли еще несколько тонких отростков, вонзаясь острием в зафиксированные руки. Укол. Мимолетная боль. И закапала кровь.

Моя кровь.

Сначала отдельные капли, потом тонкий ручеек, кровь заполняла желобки на каменном полу, растекаясь по выщербленным канавкам.

Вспышка. Падающую на камни кровь охватило синим огнем, вычерчивая на плитах замысловатую фигуру, заключенную внутри основной пентаграммы. Гренвир сделал торопливый шаг назад, выходя наружу и тем самым оставляя меня одного в центре зала.

Сейчас произойдет что-то крайне паршивое, как-то равнодушно подумал я, судорожно пытаясь освободиться от крепкого хвата ожившего обсидиана.

Не вышло, крепко держали, не вырваться.

Чувствовал себя распятым Христом, истекающим кровью на перекладине невидимого креста.