ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Средневековье… терпкий глоток изысканного вина, хмельной аромат свежего эля, прекрасные дамы, рыцарские турниры, поединки чести… Нет… озлобленные крестьяне, кровожадные дезертиры, жестокие маги, бе... Алхимик Алекс Каменев © Алекс Каменев, 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * Отравление исключалось. Как и шутки с вывозом в лес. Не школьники уже давно заниматься такой ерундой. Что потом? Выпили, закусили, болтали о том о сем. Затем Димка достал какую-то старинную безделушку. Он любил покупать всякий древний хлам. Вещица напоминала расческу, типа гребенки-заколки, не знаю, как называются штуки, чем девицы расчесывали волосы в стародавние времена. Точно! Я этой хреновиной укололся. Вертел в руках, мысленно удивляясь человеческим привычкам к коллекционированию всякой ерундовины, что вряд ли пригодится в жизни современного человека, а затем на кончике пальца выступила капелька крови. И всё. Дальше как отрезало. Темнота и беспамятство. Очнулся здесь. – Бред какой-то, – вслух пробормотал я. И пораженно замолк. Голос не мой! Какого хрена?! Занятый размышлениями о причинах появления в незнакомом месте, я до этого мгновения ни на что больше не обращал внимания. И только сейчас додумался посмотреть на руки. Не мои! Руки, мать их перемать, не мои! Слишком маленькие. Узкие запястья, вытянутые кисти, тонкие пальцы. ДЕТСКИЕ РУКИ!!! О господи! Я принялся судорожно ощупывать себя и с каждой дальнейшей секундой приходил во все больший ужас. Забыл о боли. Забыл об окружающем лесе. Забыл обо всем. Потому что тело принадлежало не мне. Тело не мое! Как такое может быть? Первая мысль – галлюцинации. Точно, укололся древней железякой, схватил столбняк, привезли в больницу, накачали лекарствами. Теперь лежу под капельницей, ловлю приходы. Или хуже. Подхватил какую-нибудь гадость от долбаной расчески. И тоже сейчас валяюсь в палате под тоннами мощнейших антибиотиков. А вокруг – результат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Забияки обычно стараются не афишировать своих поражений. Кажется…

– Все равно ножа нет, пойдет и так, – философски пожав плечами, я склонился и поднял с земли тонкий и длинный прутик.

Процесс насаживания слегка затянулся. Живая рыба никак не хотела умирать и трепыхалась изо всех сил в руках.

– Да угомонись ты!

Блестящая чешуя блестела в лучах заходящего солнца, мокрая и скользкая до невозможности, норовя выпасть из рук. Сообразив, что так дело не пойдет, я взялся за хвост рыбы и от души шарахнул ее головой об землю.

– Я тебя все равно сожру, – пообещал я, прикладывая непокорную добычу об утоптанный вокруг костра грунт.

Приглушенный шлепок был мне ответом. А за ним еще один и еще, пока рыбина наконец окончательно не затихла. Дальше начались мучения с протыканием и установкой прутика над лениво дымящейся кучкой красных углей.

С трудом, с матом-перематом сквозь зубы, но я справился. Первая тушка рыбы оказалась над костром. Следом наступила очередь остальных. Худо-бедно на прутики оказался насажен весь улов деревенских рыбаков.

Поворошил угли, красные отблески опасно сверкнули в ответ на беспокойство. Дым повалил более густо, жадно обволакивая висящие рыбины.

– Отлично, не зажарим, так закоптим, – довольно пробурчал я.

Блин. А это разве не дольше? Или, наоборот, быстрее? Да, вот уж где не хватает сковородки или микроволновки.

Подумав о способах приготовления, понял, что открытый огонь все-таки способствует более быстрому приготовлению. Температура выше, следовательно, скорость прожарки шустрее. Логично? Логично.

Значит, надо добавить дровишек. Рассиживать долго нельзя. Как ни посмотри, а тащиться на проклятый погост придется.

Сказано – сделано. В костер полетели подобранные на берегу ветки. Благо последних хватало с избытком. Пламя с удовольствием лизнуло сухое дерево, распробовало на вкус и принялось поглощать с веселым потрескиванием.

– Другое дело, – я уселся на корточки, протянув руки к огню.

Есть в огне какая-то первобытная притягательность. Что в этом мире, что на Земле, видишь его – и обязательно возникает желание оказаться поближе. Должно быть, отголоски генетической памяти пращуров, что жили в пещерах и носили вместо одежды шкуры убитых животных.

Рыбья чешуя очень быстро перестала блестеть и принялась покрываться хрустящей поджаристой корочкой. От костра потянуло одуряющим ароматом еды. И тут же, откликаясь на его появление, жалобно заурчал живот.

Пришлось приложить усилия, чтобы не схватить ближайший прутик прямо сейчас. Наполовину сырая рыба вряд ли хорошо переварится. Надо запечь до конца. А пока не мешало посмотреть, что там еще осталось в мешке.