С прижатыми к телу руками я ровным счетом ничего не мог сделать. Иначе бы давно выбрался и разнес здесь всё и вся. Скорее всего это стоило бы мне жизни, но страшнее смерти лишь жизнь в плену, словно я лабораторная крыса.
В какой-то момент я потерял счет времени. Прошёл месяц, два или больше – сложно за этим следить, когда большую часть времени ты валяешь связанным в клетке, да ещё и в забытье.
Чтобы они со мной не делали, это влияло на тело. Я чувствовал, что со мной что-то происходит, но не мог понять, что именно.
Попытки выбраться я не оставлял. Отодвинул их чуть в сторону, когда стало совсем дерьмого. Опыты разрушали организм. Я сосредотачивался на той печати, которую наложил на себя и укреплял её. Удержать от распада – это то немногое, что можно сделать с готовой печатью без рук. Иногда меня отпускали. В туалет или душ. В эти момент украдкой я обновлял печать и чертил новые. Для надзирателей это выглядело, как мальчик, который водит по своему телу пальцами. Они слишком невежественны, чтобы понять мой великий замысел.
Я не я, если не найду способ выбраться отсюда.
***
В лаборатории находились двое. Один сидел за изучением анализов. Он вносил новые данные, чтобы сравнивать их с измерениями за предыдущие дни и подтвердить положительную динамику. Или отрицательную, если им не повезет. Второй сидел за столом.
– Приплыли... – пробормотал Тихомир Владимирович, глава третьей секретной лаборатории рода Коршуновых.
Он только положил телефонную трубку и побледнел.
– Что-там? – насторожился заместитель, отрываясь от анализов.
– Наши проиграли. – обреченно заявил мужчина. Для него эта фраза означала конец карьеры. А возможно и жизни. – Поступил приказ вывезти всю документацию и залечь на дно. Все образцы и материалы в расход. Лабораторию сжечь. Приказ 66.
– Приплыли, – повторил эхом лысый мужчина, оглядывая помещение и труды последних лет, – Только получили какие-то стабильные результаты! И всё на смарку!
– Ничего. Если Коршуновы уцелеют, то рано или поздно возобновят. – сказано это было так, что непонятно, кого он этим хотел утешить. Себя или коллегу.
Пока Тихомир говорил, он прошёл через кабинет и нажал на аварийную кнопку. К стене крепилось три кнопки в ряд. Две отвечали за случаи, относящиеся к бедствиям: пожарам или угрозе от образцов. Последняя относилась к тотальной зачистке. Всего в лаборатории работало семнадцать человек. Они тут жили, спали и выбирались в увольнительные раз в полгода. Каждый знал, что ему делать. Помимо персонала здесь же находилась постоянная охрана из десяти воинов рода. Получив сигнал, они должны будут устранить образцы, пока другие готовят и пакуют документацию.
– Поторапливайся, – сказал Тихомир, – Если поступил сигнал, значит за нами могут прийти.






