ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать, если ты очнулся после жестокого боя и понимаешь, что не помнишь о себе абсолютно ничего? А что делать, если в скором времени выясняется, что на тебя идёт охота, и одни желают тебе смерт... Ренегат Константин Иванцов © Константин Иванцов, 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 Серия «Современный фантастический боевик» Выпуск 200 Иллюстрация на обложке Айрата Аслямова Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону Он не мог сказать, кто с кем дрался в этом месте, и не помнил, на чьей стороне был он сам. Но это пока было неважно, главным было убраться отсюда всё равно куда, лишь бы подальше. На обочине он снова сел на землю и перевёл дух. Отсюда просматривался поворот дороги и упавшее поперёк неё дерево. Похоже, что один из отрядов спокойно ехал по дороге и попал в засаду. Кто одолел, сказать было трудно, тел в серых и чёрных плащах на земле валялось примерно поровну. Но среди чёрных было больше павших не от меча, а от стрел. Похоже, в засаду угодили именно они. Уцелевший и сам был одет с головы до ног в чёрное, но почему-то без плаща. А вон тот, на краю дороги, пал не от честной стали. Труп обгорел настолько, что нельзя было разглядеть, к какому отряду он принадлежал. Похоже, что среди нападавших или обороняющихся оказался маг, но его быстро вывели из строя, иначе убитых магией было бы больше. Цепляясь за ствол росшего на обочине дерева, человек поднялся. Сделал шаг, другой, убедился, что может держаться на ногах, и побрел в глубь леса, по-прежнему не представляя, куда идёт. Идти было трудно. Земля изобиловала кочками и ямами, из неё торчали кусты и стволы деревьев, под ноги подворачивались коряги, несколько раз он чуть не упал. В глазах потемнело, так что сначала он услышал плеск, и лишь потом увидел, что переходит вброд ручей. Человек повернулся и бездумно побрёл по его руслу. Русло вывело к роднику, бившему

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рыжий тоже молчал, подставив лицо слабо греющему солнцу.

– Жаль, что Кондар сам не короновался, – сказала Картра. – Был бы он королём, ничего бы этого сейчас не было.

– Возможно. Но что сделано, то сделано. Вернее, чего не сделано, того не сделано, – Рыжий поднялся. – Если не возражаете, я немного разомнусь с мечом.

Картра не возражала. Он нашёл относительно ровный пятачок земли, а она устроилась на краю, с интересом наблюдая за разминкой. Её присутствие сначала немного стесняло, но потом он забыл о ней.

Меч… Едва взяв его в руку, Рыжий сразу понял, что для него оружие – много больше, чем просто отточенная железяка, предназначенная для защиты своей жизни или отнятия чужой. Рукоять легла в ладонь как влитая, баланс был идеальным, меч словно ожил, и Рыжий чувствовал его как часть своего тела. Трудно оценивать самого себя, особенно в отсутствие противника, но, похоже, он был не последним в искусстве фехтования. Тело послушно проделывало всё, что приходило ему в голову, и его наполнила радость, удовольствие от собственной ловкости и точности движений. В куртке ему быстро стало жарко, и он снял её, рассудив, что Картра уже видела его во всех видах, а потому стесняться нечего. Прошло немало времени, прежде чем он выдохся.

– Здорово! – сказала Картра, когда он вложил меч в ножны.

Он улыбнулся:

– Спасибо. А теперь пойдёмте обедать?

А следующим утром пошёл дождь и шёл, не переставая, два дня. На третий выпал снег, тонкой пеленой покрыл всё вокруг, не торопясь таять. Открытая вода чернела пятнами сажи на покрывале невесты. К вечеру снова пошёл дождь и смыл снег, а наутро пришёл брат Картры, принёс ещё еды и рассказал, что окрестности по-прежнему обшаривают, впрочем, скорее из упрямства, чем в надежде на успех. Рыжий спросил его, не затопило ли тропинку через трясину, но тот лишь пренебрежительно махнул рукой.

В эти дни только и оставалось, что сидеть под крышей, у дымящего очага, сетовать на холод из двери, которую нельзя было закрыть из-за того, что в неё, за неимением дымохода, выходил дым, и говорить обо всём, что приходило в голову. Закутанная в меховую накидку, но всё же подхватившая насморк Картра рассказывала о жизни постоялого двора, который она почти никогда не покидала. Рыжий не мог ответить откровенностью на откровенность и рассказать о своей жизни, зато он, как выяснилось, неплохо знал историю. Он так и не смог вспомнить ничего из своего прошлого, но стоило упомянуть какого-нибудь исторического деятеля или событие, как у него тут же находилось что-то интересное, что можно было о них поведать. Он оказался неплохим рассказчиком, и девушка слушала его только что не открыв рот.

– Так значит, Лиэль Победитель был из Ордена? А я думала, он герой.

– А он и был героем. Тогда Орден ещё не стал таким, каким вы его помните.