– В огонь кинуться решил?
– Пустите, – сквозь зубы процедил Лейсон.
– Ведьма это. Они тут давно своё поганое гнездо свили. У нас постоянно то мёртвые младенцы родятся, то телята с двумя головами, то хворь какая-то нападёт, то колодец загниёт. Не жалей о ней, добрый человек.
Самое глупое и жестокое во всей этой истории было то, что мужик-то был прав – то и дело обрушивающиеся на деревню несчастья действительно могли быть следствием безудержных экспериментов с магией Тёмных, не позаботившихся построить должную защиту. Вот только Элана-то тут была ни при чём.
– Она не ведьма, – сказал Лейсон. – Отпустите её.
– Ведьма, – мужик сплюнул. – Знаем мы её колдовскую повадку.
– Слушай, дядька, – предположил один из державших Лейсона парней, – а может, он сам из их же породы?
– Что скажешь? Сам не из ихних?
– Пусти, – повторил Лейсон.
– Надо его к Седой Гаури, – авторитетно вмешался ещё кто-то. – Она сразу определит, колдун он али нет.
Люди отвлеклись от костра, столпившись вокруг. Лейсон дёрнулся ещё раз, понимая умом, что это бесполезно. Без магии он не сможет ничего… Нужно сплести заклятье пострашнее, чтобы разбежались сами. Но хватит ли на это сил?
И вдруг он со всей отчётливостью понял – сил хватит. Но на самом-самом пределе, который выжмет его до дна, на этот раз действительно – до самой последней капли. Он, что называется, «перегорит», отдав больше, чем имеет сейчас, и магия покинет его навсегда. А маг, лишившийся магии… Это калека. Как человек, оставшийся без зрения или без ног. Он может начать жить заново, он может проявлять чудеса самообладания и жизнелюбия, его жизнь может быть насыщенной и интересной, даже счастливой в какой-то мере, но полноценной она уже не будет. Потому что он маг, сколько себя помнит, он не представляет, как можно жить без магии, и даже в самом разгаре своей ненависти к собратьям по дару он мечтал о смерти, которая освободит этот мир от последнего из колдунов – но не о том, чтобы лишиться колдовства.
Но колебаться и раздумывать было некогда. Потому что рядом умирала Элана, и помочь ей можно было лишь одним способом. А он не сможет жить, ни хорошо, ни плохо, если она погибнет по его вине.
– …Да он бы давно начал колдовать, если бы мог…
– А кто его знает, может, он порчу наводит…
– Да вы его отведите, а мы тут присмотрим…
– Пустите, – спокойно сказал Лейсон, глядя в глаза бородатому. – В последний раз добром прошу.
Тот прищурился:
– А не отпустим – то что?
Ничего не изменилось в голубых глазах Лейсона, в то время как в нём поднималась кипящая, словно лава в вулкане, сила. Прости меня, безымянный бородач, ты не так уж и виноват, но меня не зря называли Бешеным и Палачом. Ты встал между мной и моей целью, а значит, тебя нужно убрать.
По поляне пронёсся дикий вопль.






