– Он снова немного помолчал. – Знаешь, они мне не казались такими уж злыми, змейки эти. Я думаю, им понравится жить на свободе.
Ренн промолчала, потом сорвала лист папоротника и принялась его общипывать.
«Почему ты не можешь просто сказать то, что для тебя важно? – сердито думала она. – И почему я не могу сказать: Торак, мне очень жаль, что я вовремя тебе обо всем не рассказала! Хотя… это ведь ничего не меняет, правда? Ну, почти ничего…»
Но Торак так ничего и не сказал, бросил на ходу, что должен помочь Бейлу в поисках разбитой лодки, и исчез. И Ренн в очередной раз пожалела, что не воспользовалась представившейся возможностью и не поговорила с ним по душам.
Подошел Фин-Кединн, уселся рядом, и Ренн сказала ему:
– Он все знает. О Повелительнице Змей. Вернее, обо мне.
– Да, он мне говорил.
– Говорил? И что же он тебе сказал?
– Просто что знает об этом.
Ренн растерзала очередной лист папоротника и отбросила его общипанный остов в сторону.
Фин-Кединн спросил у нее, кому еще это известно. Ренн сообщила, что только Бейлу, а Фин-Кединн заметил, что, похоже, кое-кто из стариков все же узнал Сешру, несмотря на то что лицо и руки ее были обмазаны зеленой глиной. И посоветовал Ренн все рассказать своим соплеменникам, когда волнение несколько уляжется. Она пообещала, что непременно расскажет, и Фин-Кединн спросил:
– А тебе не жаль, что она умерла?
– Нет. Не знаю… – Ренн нахмурилась. – Я так долго ее ненавидела! А теперь ее нет на свете. И мне отчего-то стало еще хуже.
Фин-Кединн понимающе кивнул.
Он выглядел усталым. Ренн заметила седину в его темно-рыжей бороде и морщинки в уголках глаз, и ей вдруг стало страшно: а ведь Фин-Кединн стареет! Она прекрасно знала, что умирают и куда более молодые люди, чем он. Но ведь это Фин-Кединн! Он не может умереть! И Ренн вдруг заплакала.
– Ну почему, почему все не может оставаться как было? – с детским отчаянием выкрикнула она.
Фин-Кединн следил за полетом озерной стрекозы, метавшейся над самой водой.
– Потому что таков порядок вещей, – ответил он. – Все на свете меняется. Постоянно меняется. Просто мы чаще всего этого даже не замечаем. – Он повернулся к Ренн. – Нужно вот что запомнить, Ренн: перемены – это не так уж и плохо.
Она вздохнула, точнее, судорожно всхлипнула, а Фин-Кединн прибавил:
– Торак был изгнанником, но теперь перестал им быть. Это же хорошая перемена, правда? Но ему потребуется некоторое время, чтобы заново привыкнуть к своему положению в племени. – Тяжело опираясь на посох, Фин-Кединн поднялся. – Пойдем-ка на стоянку. Ты выглядишь совершенно измученной.
– Но я совсем не устала, – солгала Ренн.






